– Давай. С математикой у меня вроде всегда было всё в порядке.
– Ну конечно, – усмехнулся Талгаро. – Ты вообще раньше когда-нибудь слово «математика»-то слышала?
Минлу пропустила Сейвастена немного вперед и пошла чуть сзади сидящего в седле Талгаро. Она внимательно глядела на него, а тому пришлось вывернуть голову чтобы встретиться с ней взглядом.
– Ну так скажешь задачу или нет.
– Очень простая. Для кормления табуна из 100 лошадей заготовили 100 охапок сена. Молодой жеребец съедает 5 охапок сена, молодая кобыла 3, а три старые лошади по одной. Вопрос: сколько в табуне молодых жеребцов, молодых кобыл и старых лошадей.
Минлу несколько секунд впитывала условия. Потом усмехнулась.
– В уме, говоришь, за пару минут?
– Причем абсолютно любой ребенок, – уверенно заявил Талгаро.
Минлу немного подумала и сказала:
– Ну допустим один из ответов 75 старых лошадей и 25 молодых кобыл. А жеребцов вообще нет. Правильный ответ?
– Ээ-э…, – протянул Талгаро, который видимо знал другой вариант ответа, а сходу перепроверить в уме вариант кирмианки не сумел. – Кто это там?
Он привстал в седле и натянул поводья, останавливая Сейвастена.
Они давно уже вышли из почетного окружения мальтанов, обогнули по склону большой пологий холм и оказались практически на равнине среди лугов и полей. Цветочный тракт просматривался далеко вперед. И где-то там, может быть в полутора километрах от них, Минлу и Талгаро увидели отряд всадников, стремительно скачущих на запад, им навстречу.
– Красноголовые, – одновременно выдохнули лоя и кирмианка и поглядели друг на друга.
Кит тоже уже некоторое время стоял на одном месте, разглядывая грозную кавалькаду.
Минлу поспешила к нему. Талгаро, слегка ударив поводьями, последовал за ней.
Девушка и лоя с тревогой думали о предстоящей встрече. Они видели, что отряд, по принятому обыкновению состоит из десяти всадников: восемь рядовых гвардейцев, их лейтенант и навир – самый младший из судебных чинов. Несмотря на низкий ранг, навир, тем не менее, был наделен правом проводить предварительное разбирательство, привлекая к этому все необходимые с его точки зрения ресурсы, и, если чрезвычайные обстоятельства того требовали, незамедлительно вершить королевское правосудие прямо на месте.
– Кит, это судебная гвардия и я думаю сейчас самое время «включить картинку», – тихо сказала девушка.
Через секунду рядом с ней уже стоял большой лохматый пес светлого, серебристо-пепельного окраса.
– Ты другого цвета, – пробормотал изумленный Талгаро.
– Я могу быть любого цвета, – быстро объяснил Кит, припомнив, что при прошлой демонстрации активированной элваты, он не сказал своим товарищам что может еще и менять как угодно цвет своих псевдоволос. – Возможно всадники уже заметили издалека, что я светлого окраса.
– Нам лучше уйти с дороги, – сказал Талгаро и увел Сейвастена на обочину. Кит и Минлу последовали за лошадью.
– У нас есть причины тревожиться? – Поинтересовался Кит. – Им может быть известно о том, что тебя судили в Туиле?
Минлу отрицательно покачала головой, следя за приближающимся отрядом.
– Не представляю каким образом.
– Это не важно, – сумрачно проговорил Талгаро, – они всё равно опасны. Вседозволенность превращает людей в чудовищ.
– Согласна, – почти прошептала девушка и вдруг инстинктивно положила левую ладонь на голову стоявшего возле неё пса. Ощущение мягкой шелковистой шерсти и широкой лобастой головы странного существа придали ей непонятной уверенности. И дело было вовсе не в том что Кит громаден, силен и неуязвим и наверно рано или поздно справился бы с отрядом и в десять раз более многочисленным, а в том, что его присутствие наполняло сердце кирмианской девушки покоем запредельности, так это называл мастер Юн Фай. Кит был живым фактом того, что окружающий мир гораздо более великое и непостижимое место, чем ей представляется в данную минуту. Он громаден, бесконечен, многогранен и ни одно человеческое сознание не способно охватить его весь. И её собственная судьба, и эти грозные гвардейцы с их отточенными мечами и преувеличенным чувством собственной значимости всего лишь пляшущие эфемерные пылинки в безмерном потоке Вселенной. И девушка даже забыла подумать о том что может быть Киту неприятно чувствовать её ладонь у себя на голове. Но он не сделал ни одного движения против.
