Минлу прекратила поглаживающие движения, моментально позабыв и о Рите, и о возбуждающихся мужчинах, которым подсказывают чего от них ждут.
– Мне подарил его один человек, – не очень уверенно ответила она, перестав наконец улыбаться и чувствуя как в глубине души заворочался страх. А ещё некоторая досада от осознания явного провала всех своих обольстительных начинаний. И даже промелькнула по-настоящему обескураживающая мысль про то, что возможно она настолько некрасивая, что мужчина просто не в силах ею заинтересоваться.
– Какой это человек мог подарить тебе костюм чиновника Судебной палаты? – Многозначительно спросил навир.
– Один добрый человек, – пробормотала девушка, не в состоянии придумать что-то убедительное.
– Ну это ты что-то загнула, девица Линрэн, – весело проговорил пожилой лейтенант. – Откуда в Агроне взяться доброму человеку?
Некоторые из гвардейцев заулыбались. Однако судья, резко повернувшись, бросил на командира отряда крайне неодобрительный взгляд. Но Минлу успела слегка приободриться и уже проговорила чуть увереннее:
– Вечером, в лесу подошла к человеку у костра и попросила разрешения посидеть и обогреться. Мой плащ у меня украли в одной из приграничных таверн и человек, видя такое положение дел, подарил мне этот сюртук. Откуда он у него я понятия не имею.
– Как его звали?
– Отец Хананрэн, – дерзко ответила девушка. На языке лоя это и означало «добрый человек». Она понимала, что немного рискует, ибо не представляла насколько широки познания образованного судьи и не включают ли они умение говорить на языках всех рас Шатгаллы. – Он священник, совершал паломничество в долину Вечных гроз.
Навир казалось вполне удовлетворился её ответом. Но спустя пару секунд он неожиданно спросил:
– Сколько человек ты убила этим мечом?
Вопрос застал девушку врасплох, сердце её взволнованно забилось и она поглядела на судью почти с испугом. В голове тут же возникла нелепая мысль, что навир каким-то образом всё знает о том, что произошло в туилском лесу на делянке возле Зовущего лога. Судья же в свою очередь внимательно всматривался в неё, словно пытался уловить каждое движение её души.
В этот момент огромная собака уселась на свою мощную попу, ощутимо привалившись к ноге девушки, и радостно звонко тявкнула на молодого сурового всадника. Всадники рефлекторно поглядели на собаку. Минлу моментально почувствовала облегчение, словно солнце согнало с неё тяжелую тень мрачного судьи.
– Нисколько, господин навир, – ответила девушка совершенно спокойно и даже с некоторой холодностью. Бессилие её женских чар вызвало в ней смутное, неосознанное раздражение, а ощущение присутствия могучего чудесного пса придало ей смелости. И в результате она смотрела на молодого человека уже чуть ли не с вызовом.
Судья, словно уловив произошедшую в ней перемену, выпрямился в седле и чуть подстегнул коня, заставляя его пойти вперед. Молодой человек объехал по кругу кирмианку, с привалившейся к её ноге собакой, и неподвижно стоявшую гнедую лошадь, в седле которой также неподвижно застыл маленький лоя. Минлу хотелось проследить за навиром взглядом, но она удержалась и продолжала смотреть перед собой. В какой-то миг её взгляд встретился с глазами лейтенанта, укрытыми тенью широкополой шляпы с роскошным зеленым плюмажем. Офицер весело подмигнул девушке. Минлу инстинктивно хотела улыбнуться в ответ, но не улыбнулась, подумав о том что вот этот самый добренький дедушка-лейтенант, если судья прикажет, без всяких колебаний зарубит её на месте.
Навир, сделав круг, снова подвел своего горячего, постоянно переступающего коня к девушке и сказал:
– Я подозреваю, что ты и этот лоя преступники, и вы оба скрываетесь от правосудия.
Минлу, чувствуя холодок в спине, постаралась выдержать взгляд молодого человека.
– Довольно странно это слышать, господин навир, – медленно проговорила она, пытаясь понять как ей действовать дальше.
– Да, оснований у меня немного, – неожиданно вполне миролюбиво сказал судья. – Но они есть. И я намерен забрать ваше оружие, твою одежду и этого коня.
Минлу с искренним изумлением уставилась на молодого человека.
– Или могу препроводить вас до ближайшего свода Палаты для дальнейшего разбирательства, – проговорил навир и впервые в его надменном холодном тоне проскользнула насмешка.
