Девушка уже закончила с основными блюдами и теперь занималась печеньем и булочками.
— Занимательно, — сказала она. — Весьма. Но может тебе следовало несколько приукрасить реальность, чтобы произвести на меня впечатление, а? Рассказать как ты сражался с диким сенвиксом на узкой тропе и сбросил его в пропасть.
Далив Варнего пожал плечами.
— Зачем? Во-первых, вы бы поняли что я лгу, во-вторых, то что произошло в действительности гораздо интересней, а в-третьих, зачем мне пытаться произвести впечатление на вас? Мне кажется вы из тех, кто прекрасно знает чего он хочет. А такие люди редко поддаются эмоциональным впечатлениям.
— Немного нелогично, — улыбнулась Суора. — Может я и знаю чего я хочу, но я ведь могу захотеть и чего-то еще. А кстати, зачем тебе понадобился этот отшельник?
— Хотел узнать в чем смысл жизни.
— Узнал?
— Да.
— И?
— Я не скажу вам. Вы же не сказали мне первое правило обольщения женщины согласно Гавадону.
Суора задумчиво поглядела на него.
Вне всяких сомнений он был очень симпатичен ей. Ни на один миг в ее голове не возникло мысли хоть как то связать этого изысканного тонкого человека с отвратительными грязными вонючими работорговческими фургонами во дворе. Она смотрела на молодого мужчину и чувствовала как где-то внутри нее растет желание чтобы его руки, его пальцы прикоснулись к ее телу. Она не пыталась сосредоточиться на этом желании, но и не отгоняла его.
— Я думаю у тебя есть свои правила, — наконец произнесла она. — Не так ли?
Далив разгладил двумя руками скатерть перед собой.
— Нет, — он покачал головой. — Никаких правил нет. Я просто приближаюсь.
Суора откусила кусочек печенья и некоторое время наслаждалась сладким, пряным, кунжутовым тестом, таящем во рту. Проглотив его, она спросила:
— Как это?
— Очень просто. Если женщина мне нравится, я приближаюсь к ней и если все правильно, то на каком-то расстоянии нас обязательно притянет друг к другу. Под приближением я понимаю не только сокращение пространства, но и эмоциональное соединение, сближение наших душ.
— Ты ученый?
— Нет, — улыбнулся Далив. — Просто практик.
— А что значит «если всё правильно»?
— Это значит, что мы симпатичны друг другу, что в обоих из нас присутствует желание близости и возможность его реализовать и что нет никаких препятствий природных или надуманных, которые могут нам помешать.
Девушка склонила голову на бок, как бы размышляя над его словами.
— Интересно, — сказала она и встала из-за стола.
— Встань, пожалуйста, передо мной, — попросила она.
Молодой человек повиновался.
Их разделяло расстояние примерно в два метра. Они стояли и смотрели друг на друга.
— Из того как ты восхищался моей красотой, — начала девушка, — я позволю себе сделать вывод, что я симпатична тебе. Это так?
Далив улыбнулся.
— Вне всяких сомнений.
— Хорошо. Признаюсь, что и ты симпатичен мне. Дальше. В тебе присутствует желание близости с женщиной?
— Определенно да.
— Отлично. А во мне есть желание близости с мужчиной. Какие-то природные или выдуманные тобою причины мешают тебе заняться любовью конкретно со мной?
Далив сделал вид что размышляет.
— Думаю, что нет, — наконец ответил он.
— Я тоже не вижу к этому препятствий с моей стороны. — Она сделала паузу. — И что?
— В каком смысле?
— Ну между нами, согласно твоей терминологии, «всё правильно». Мы симпатичны друг другу, у нас есть желание и ничто не мешает нам реализовать его. И почему нас не притягивает друг к другу?
Молодой человек внимательно посмотрел на нее и сделал вперед два шага. Теперь их разделяло не больше полуметра.
— Если все правильно, то обязательно притянет, — сказал он и встал еще ближе.
В последний момент Суора уперлась левой ладонью в его грудь. Она смотрела в его темно-карие глаза и чувствовала как невыразимо приятное тепло обволакивает низ ее живота и начинает тихонько пульсировать.
— Все-таки какое-то препятствие есть? — Тихо спросил Далив.
Девушка думала о том что у нее грязные волосы, что она с дороги, ее белье не свежее, на ее коже пыль и пот и запах немытого тела вплетается в чудесный аромат Кен-Альдо. Но желание начинало звучать так неодолимо, что мысль о том чтобы попросить его подождать пока она примет ванну, почти напугала ее.
— Только одно, — прошептала она, убирая ладонь с его груди, — на нас слишком много одежды.
Она расстегнула ремни у себя на торсе, затем расстегнула свой широкий пояс и вся её амуниция почти беззвучно упала на толстый ковер.
— Теперь я совершенно безоружна, — произнесла она с такой очаровательной улыбкой, что Далив ощутил как его мужская плоть стремительно разбухает от сладостного напряжения.
— Ваша красота, сэви, сильнее любого оружия, — проговорил он, кладя руки на ее талию и прижимая к себе.
Почувствовав на своем теле его руки, а после того как он притянул ее живот к своему и упругое напряжение под его поясом, она буквально затрепетала от возбуждения. Он был совсем немного выше ее и ей ужасно нравилось глядеть на него снизу-вверх. Когда он наклонился к ее лицу, она отпрянула назад, уходя от его губ.
