— Нормально, — сухо ответила Элен и указав на украшенную пирамиду, спросила: — Что это?
— Путевая веха или Дистанционная пирамида, ну или обычно её называют дорожной, — с готовностью ответил судья, радуясь любознательности девочки, ибо любознательность, по его мнению, несомненно была одним из самых верных признаков хорошего самочувствия и светлого, бодрого настроения у человека. — На ней указано сколько километров осталось до Небесной колонны на Дворцовой площади Аканурана.
Девочка холодно поглядела на него:
— Поэтому вы такой радостный?
— Ну может быть немного, но главным образом потому что ты хорошо себя чувствуешь. Мне показалось, что в карете ты выглядела несколько утомленной и осунувшейся. — Чуть помолчав, он спросил: — Ведь ты хорошо себя чувствуешь?
— Перестаньте. Ваша забота о здоровье человеке, которого вы намереваетесь продать вполне понятна, но выглядит омерзительно. Поэтому, если это не слишком обременительно для вас, избавьте меня в будущем от этого.
Мастон Лург прикусил язык, но снова с усмешкой заметил про себя, что девочка, судя по её язвительности, и впрямь в полном порядке
Элен посмотрела по сторонам. На некоторое время её взгляд остановился на захватывающих дух безбрежных просторах, уходящих к золотому горизонту и теряющихся в чуть голубоватой дымке в восточном и юго-восточном направлении. И взгляд её затуманился видимо какими-то воспоминаниями. Внимательно наблюдавший за ней судья дорого бы дал, чтобы узнать о чем она вспоминает, но спрашивать не стал. Девочка повернулась к нему и указав на накрытый стол, спросила:
— Вы кого-нибудь ждете?
— Только тебя.
— А где Галкут?
— Отдыхает, — он кивнул в сторону кареты.
Ничего больше не сказав, девочка села на маленький стульчик и принялась за еду. Она действительно была голодна, что она расценила как странность, ибо обычно по утрам ей никогда есть не хотелось. Судья сел напротив и взял нож. Чуть поколебавшись, он принялся отрезать ломтики ветчины, сыра, куски лепешек и складывать это перед девочкой. Та брала их и отправляла в рот, не обращая внимания, что судья вроде как проявляет некую заботу о ней. Она жевала пищу, с удовольствием глотала и глядела куда-то в сторону обрыва, вдаль. Насытившись, она встала и посмотрела на судью. Воспитание побуждало её сказать "спасибо", но она переселила себя и промолчала. Тот же спросил:
— Может выпьешь чуть-чуть вина. Мы двигаемся к югу, становится прохладнее, да и …, — он споткнулся, хотел сказать, что это и для здоровья полезно, но вспомнив недавнее замечание девочки касательно его заботы о её самочувствии, передумал, — да и вообще…
— Не хочу. Давайте спустимся к речке. Вон там у пирамиды вполне пологий спуск, вроде бы даже тропинка есть.
— Зачем?
— Просто так, хочу погулять по берегу реки, покидать камешки в воду, я же маленький ребенок в конце концов.
Судья улыбнулся.
— Да уж. А я тебе зачем?
Элен с деланным равнодушием пожала плечами:
— Ну вы ведь не отпустите меня одну.
У судьи возникло смутное ощущение, что она всё же почему-то хочет чтобы он пошел с ней.
— Пойдём, — согласился он.
У реки было несколько свежее. Туман уже совершенно исчез и хрустальная прозрачная вода, отражая багряные лучи поднимающегося светила, неспешно и бесшумно несла свои воды, иногда кое-где создавая завихрения и круговороты. До противоположного берега было не больше 10 метров и там галечный пляж упирался в широкое поле красно-коричневой травы с островками кустарниковых зарослей и вкраплениями каких-то больших красивых цветочных растений золотистой окраски.
Элен и правда подняла несколько камешков, осмотрела их, подумала что галька на всех планетах выглядит одинаково, и бросила в воду, пронаблюдав за всплеском и расходящимися кругами. Затем повернулась к судье и внимательно поглядела на него. Мастон Лург слегка улыбнулся ей.
— Можно мне попросить у вас кое-что? — тихо сказала Элен.
Улыбка тут же исчезла с лица судьи и он ощутил неприятное напряжение.
— Не волнуйтесь, — правильно расценив его реакцию, сказала девочка, — я не собираюсь просить у вас ничего такого, что может как-то помешать вашему хитроумному замыслу обогатиться на продаже меня верховному претору.
Судья помолчал и затем спокойно произнес:
— У тебя неверная постановка вопроса. Просить ты можешь всё что хочешь, а вот остальное уже на моё усмотрение.
— Я понимаю, — с некоторой даже как показалось судье покорностью ответила Элен. — Я хотела попросить вас рассказать мне историю Галкута. О том как он убил ребенка.
Судья словно отшатнулся, услышав это, но в тоже время и окончательно успокоился. Это было вполне понятно. Это женское любопытство. Это естественно.
— Я не думаю, что эта история подходит для детских ушей, — произнес он с сомнением.
— Пожалуйста, господин инрэ, — попросила девочка и судья с удивлением поглядел на неё. Кажется он впервые слышал от неё подобную интонацию.
— Зачем тебе это?
— Он убил своего сына?
Судья почти вздрогнул.
— Откуда ты…, — он замолчал на полуслове и с подозрением поглядел на ребенка: — Ты разговорила его?
Элен отрицательно покачала головой.
