Трауст забрался далеко от собственного дома. Элиза же была в самом сердце своего. Он вопил на ее стены, надеясь докричаться до нее. Но он понимал, что никогда не найдет девочку в ее укрытии. Она слышала это в его голосе — он старался напугать ее, только потому что боялся сам. Чем дольше он ее искал, тем больше выматывался. Элизе оставалось просто переждать. И проводить взглядом его понурые плечи, когда он, сдавшись, побредет прочь по разлившейся перед домом воде. Выжатый. Снова побежденный.
Он был монстром из-под кровати, оказавшимся совсем не страшным.
Элиза потеряла маму и папу, но сама она по-прежнему была частью этого мира. Мейсоны сбежали, она же осталась в своем доме. К ней вторгся Трауст — она собрала силу воли в кулак. Пылью распласталась по собственным стенам. Затаилась, стала бестелесной. Она была стенами, она была затопившей дом водой, она была в каждом шорохе, в каждом звуке. Она была повсюду, и, как бы Трауст ни старался, он не мог до нее дотянуться.
— Ты у меня будешь вопить от боли, — угрожал он. И она бы поверила ему, если бы это на самом деле было в его власти.
Элиза слышала, как он ходит по коридору наверху, умудряясь одновременно копошиться где-то на первом этаже. Он словно распался на части. Раскололся. Раздробился. Был в двух местах одновременно — судя по доносившимся до нее звукам. Трауст возился с чем-то наверху — и успевал тихонько скрестись у заднего крыльца. По дому разнесся ритмичный стук — в дверь. Раз. Раз-два. Раз.
Элиза узнала этот стук. Поняла, кто стоял у ее порога.
— О нет, — невольно вырвалось у нее.
Трауст затих. Теперь он тоже стал прислушиваться. Стук повторился.
— Уходи, — прошептала Элиза. — Убирайся отсюда.
Медленные шаги над головой. Осторожные, почти неуловимые. Тихое хлюпанье его мокрых носков по дереву. Напряжение нарастало. Элиза услышала, как внизу с натужным плеском распахнулась задняя дверь. Она различила голос Броуди, приглушенный изломанной акустикой разрушенных комнат.
— Элиза? — позвал он. — Ты там в порядке? Ты что, прячешься? Это я. Можешь выходить!
— Элиза? — продолжал звать ее Броуди, пока перед ее глазами проплывало все то, что случится дальше.
Трауст схватит его. Протащит по дому и заставит показать все ее возможные убежища. А если Броуди откажется помогать, Трауст примется его пытать. А ведь Броуди, в этом его запятнанном комбинезоне и с вечно растрепанными волосами, был даже младше нее — дурачок! Какой же дурачок! Лестница застонала под весом мужчины — он приближался к мальчику, он уже взял след. След ребенка, ее друга. Больше похожего на бестолкового младшего брата.
Ну уж нет.
— Нет! — закричала Элиза. — Броуди, беги! Убирайся отсюда! Беги!
Голос вырвался из ее горла мощным, раздирающим плоть потоком. Броуди должен был услышать ее и — она очень на это надеялась — понять. Стоячая вода на первом этаже плескалась и бурлила. Трауст продирался сквозь затопление так быстро, как только мог, месил воду огромными шагами. Элиза услышала, как Броуди, увидев мужчину, вскрикнул от удивления. Она представила его протискивающимся к Броуди в двери прачечной — сущий дьявол, с молчаливой ухмылкой протягивающий дрожащие руки к мальчику. Представила, как, высоко поднимая ноги, он выбивает из воды взлетающие едва ли не до потолка грязные брызги.
— Беги, Броуди, беги! — И она услышала, как мальчик сшиб сетчатую дверь, как он плещется и барахтается во дворе. Она представила, будто его ноги увязают в грязи и он отчаянно пытается ухватиться руками за воду, стремясь поскорее выбраться.
— Только не споткнись, — пробормотала она. — Пожалуйста, только не упади.
Только не попадись.
Но где-то внутри она уже знала, что Броуди в безопасности. Даже если он был, как обычно, медлителен, с этими его короткими ножками. Даже если спотыкался, даже если иногда полностью уходил под воду — он боролся и вновь вставал на ноги. Даже если выдохнуть он сможет еще не скоро, только добравшись до видневшихся за полем деревьев. Она знала: Трауст не станет преследовать его за пределами дома. Он не шагнет за порог задней двери. Зачем ему было рисковать — ведь птичка уже билась в его силках. Он слышал ее голос, он знал, где ее искать.
Трауст прошел через дом, поднялся по лестнице. В начале коридора он замер — остановился вспомнить, вычислить, откуда доносился голос.
Половицы снова заскрипели под его ногами. Трауст вошел в родительскую спальню. Он приближался.
Элизе нужно было бежать. Подальше от него, на самое дно бельевой шахты, в воду. Но чтобы добраться до нее, чтобы хотя бы носочком коснуться ее темной поверхности, ей надо было спуститься вниз, сползти туда дюйм за дюймом, руками и ногами цепляясь за скользкие из-за влажности выступы и балки. Двигаться следовало очень осторожно. Если она упадет с такой высоты, то бежать уже не сможет.
