Сташевич во все глаза смотрел на меня. Он хорошо знал меня и понимал, насколько такое поведение нехарактерно для Охотниковой, находящейся, так сказать, при исполнении. То есть для Охотниковой в нормальном состоянии.
Но сейчас я была далека от нормы.
— Но дело в том, что Маргарита Максимовна в курсе!
Сташевич умоляюще взглянул на жену:
— Марго, прости… так ты все знала?
Музыкантша даже не присела, она стояла у двери, прямая, юношески стройная. Ее фарфорово-белая кожа покрылась красными пятнами, а глаза смотрели на меня с презрением и насмешкой.
— Маргарита Максимовна не только знала о ваших похождениях, дорогой мой Иосиф Леонидович! Именно она наняла эту девицу для шантажа.
Сташевич вздрогнул.
Старый адвокат уставился на подругу жизни со странным выражением.
— Марго? Это правда?
— Как вы узнали? — щурясь, спросила Маргарита. — Эта мерзавка не умеет держать язык за зубами? Вы подкупили ее? Или применили ваши
— Не могу с вами не согласиться, — улыбнулась я. — Иногда мне самой так кажется. Но уж так вышло, что я на стороне закона. На стороне слабых и беззащитных. Так что давайте оставим в покое меня и поговорим о вас.
Выдали вас фотографии, которые вы любезно предоставили шантажистке.
Да, досье на Иосифа Леонидовича было подробным, но собрать его мог почти любой. Хороший хакер, к примеру, способен раскопать о человеке такое… Но вот фотографии — одна из них была сделана в этом кабинете, в этом самом кресле.
Не думаю, что Иосиф Леонидович позволил бы себя фотографировать постороннему человеку в такой приватной обстановке.
Кроме того, я задала себе резонный вопрос: кому мог понадобиться шантаж?
Иосиф Леонидович почти отошел от дел, занимается только работой на старых проверенных или очень давних клиентов. Все они люди вполне респектабельные, и шантаж сюда никак не вклеить.
Сташевич не отрываясь смотрел на жену. Под его взглядом она еще больше покрылась пятнами, но упрямо вздернула подбородок.
— Меня сбило с толку совпадение. Шантаж совпал по времени с делом Лазаревых. Вас как будто специально начали отвлекать от работы. Я решила, что одно с другим связано… но ошиблась. — Я повернулась к старому адвокату: — Ваша супруга очень вас любит. Много лет вы обманывали ее и тем самым причиняли сильную боль. Маргарита Максимовна — образец самоконтроля. К тому же до недавнего времени у нее была любимая работа, ученики… Но болезнь заставила ее покинуть консерваторию и сосредоточиться на семье, которая вовсе не была такой идеальной, как казалось со стороны.
Маргарита отвернулась, в глазах ее блеснули злые слезы.
— Она решила проверить, как вы поведете себя в ситуации, скажем так, искушения. А заодно наказать за все, что пережила за полвека супружеской жизни. Она разыскала где-то шантажистку, хорошо ей заплатила, дала подробное досье на вас и даже подделала ваши письма, те, что вы писали много лет назад ткачихе Насте… Уверена, что вы не помните дословно всего, что писали тогда, только общий смысл, верно?
Сташевич снял очки и принялся их протирать — так тщательно, как делают люди, которым надо подумать, выиграть время.
— Шантажистка принялась обрабатывать вас, сначала вошла в доверие, потом начала тянуть деньги. Вы были в панике, а ваша жена развлекалась, наблюдая, как вы мечетесь, не зная, как вырваться из ловушки.
Я смерила музыкантшу взглядом с ног до головы и закончила:
— Не знаю, в какой момент Маргарита Максимовна планировала закончить свою месть. Когда остановиться. Но что-то мне подсказывает: вас ожидало еще много неожиданностей.
— Марго, зачем? — простонал Сташевич.
Маргарита прервала презрительное молчание и ответила:
— Мне хотелось причинить тебе боль. Чтобы тебе было так же больно, как мне.
— Евгения, прошу вас, уйдите, — старый адвокат закрыл лицо руками. — Нам нужно о многом поговорить.
— Мы еще не закончили, — холодно произнесла я. — Шантаж — это преступление. Так что будет и наказание.
Юрист поднял голову и уставился на меня:
— Не слишком ли много вы на себя берете? Да, Марго попортила мне много крови… но я прощаю ее. Я так перед ней виноват…
— На самом деле вы виноваты перед ней куда больше, чем хотите представить, — усмехнулась я. — Ткачиха Настя, грехи юности — это мелочи. В течение десяти лет у вас была связь с дамой из университета, вы даже оплачивали ее дочери учебу за границей. Маргарита Максимовна знала и об этом, но молчала. Ведь она вас так любила… Но теперь эта дама дала вам отставку. Поэтому вы решили вернуться в лоно семьи, стать примерным семьянином, обычным мирным пенсионером… А вовсе не потому, что любите супругу. Так что, говоря о наказании, я вообще-то имела в виду вас.
Сташевич потрясенно смотрел на меня.
— Евгения, кто дал вам право… так говорить со мной, судить меня… Вы слишком молоды… Марго права — вы солдат, хотя и красивая женщина… Наша личная жизнь вас совершенно не касается!
