Это роман о волшебной силе любви, наполненный абсолютно невероятными событиями и абсолютно реальными чувствами. Молодая парижская почтальонша Провиденс Дюпуа собирается лететь в Марокко, где ее ждет приемная дочь — малышка, никогда не знавшая родителей. Девочку надо поскорей привезти в Париж, где ее должны срочно прооперировать…Когда Провиденс приезжает в аэропорт, то узнает, что все рейсы отменены: сильнейшее извержение вулкана в Исландии наполнило небо Европы пеплом и привело к полной остановке полетов…Но Провиденс не из тех, кто сдается. Она во что бы то ни стало должна лететь к дочери и спасти ее.
Эта история абсолютно достоверна, поскольку я выдумал ее от начала до конца.
Сердце немножко похоже на толстый конверт.
Посвящается Патрисии, моему единственному ориентиру во вселенной
Romain Puertolas
LA PETITE FILLE QUI AVAIT AVALE' UN NUAGE GRAND COMME LA TOUR EIFFEL
Первое слово, произнесенное старым парикмахером, когда я вошел в его салон, прозвучало коротким и грозным приказом, достойным эсэсовца. Или старого парикмахера:
— Сядьте!
Я поспешно повиновался. Пока он с помощью своих ножниц не сотворил чего похуже.
Потом он закружился вокруг меня, даже не подумав спросить, с какой стрижкой мне желательно покинуть его салон или хотя бы с какой стрижкой мне покинуть его салон крайне нежелательно. Интересно, доводилось ли ему иметь дело с непокорной «афро», излюбленной прической метисов? Если нет, он не будет разочарован.
— Хотите, я расскажу вам одну невероятную историю? — спросил я, желая растопить лед и установить между нами дружескую атмосферу.
— Валяйте, если только не будете вертеть головой. Иначе отхвачу вам ухо.
Я расценил это «валяйте» как важную инициативу, можно сказать, как приглашение к диалогу, как стремление к гармонии между братьями по разуму и в силу достигнутых соглашений о мирном сосуществовании постарался как можно скорее забыть угрозу ампутации моего слухового органа.
— Ну так вот, однажды мой почтальон, вернее почтальонша, поскольку это женщина, и женщина очаровательная, является в диспетчерскую аэропорта, где я работаю, и говорит мне: «Месье Такой-то (это моя фамилия), я хочу, чтобы вы дали мне разрешение на вылет. Я понимаю, что мое заявление звучит несколько странно, но это именно так. Только не задавайте лишних вопросов. Лично я, с тех пор как все это началось, отказалась задавать лишние вопросы. Просто будьте так любезны, дайте мне разрешение подняться в небо из вашего аэропорта!» Честно говоря, я не счел ее просьбу такой уж странной. Ко мне иногда обращаются частные лица, выложившие сумасшедшие деньги за обучение в авиашколе и понимающие, что им необходимы дополнительные уроки. Но вот ее увлечение аэронавтикой меня и правда удивило — прежде она никогда о нем не заикалась. С другой стороны, у нас было не так уж много возможностей обсудить эту тему — виделись мы нечасто (я чередую дневные и ночные дежурства). Строго говоря, до сих пор наше общение сводилось к тому, что она в своем стареньком желтом «рено» доставляла мне на дом почту. Ко мне на работу она никогда не приезжала. Кстати, жаль, она была красотка что надо. «В другое время, мадемуазель, я направил бы вас с подобной просьбой в отдел расписания полетов. Но сегодня из-за этого проклятого облака пепла у нас все идет кувырком, и мы не включаем в график частные полеты. К сожалению». При виде ее огорченной мордашки (а у нее была самая что ни на есть очаровательная огорченная мордашка) я и сам огорчился до глубины души и принял заинтересованный вид: «А какой самолет вы водите?
«Сессну»? Или «пайпер»?» Она долго колебалась, перед тем как ответить. Было видно, что она смущена: мой вопрос явно привел ее в замешательство. «Именно это и делает мою просьбу такой странной. Я не вожу самолеты. Я летаю сама». — «А, я понял, вы летаете без инструктора». — «Нет-нет, я летаю
— Нет, вы опустили эту мелкую подробность, — ответил парикмахер, всецело поглощенный битвой с моей «афро». — Я всегда подозревал, что у воздушных диспетчеров не жизнь, а малина, но купальник… Это уже предел мечтаний!
Старикан был прав. Авиадиспетчерам Орли грех жаловаться на жизнь. Однако это не мешало нам время от времени изображать недовольных, устраивая начальству подлянку в виде нежданных забастовок. Чтобы пассажирам жизнь медом не казалась, особенно по праздникам.
