Камин в зале был большим, и дымоход у него был соответствующий. Отец Рождество подумал, что ему не понадобится много волшебства, чтобы подняться наверх. Согнувшись чуть ли не вдвое, он шагнул на шипящие угли и сунул голову в печную трубу. Стараясь не касаться мокрых стен, Отец Рождество закрыл глаза. Он отогнал прочь все мысли и начал старательно верить, что в действительности он на крыше со своими оленями. Через секунду он и в самом деле очутился там. Все восемь оленей стояли на крыше работного дома, и красные сани поблёскивали в лунном свете.
– Привет, мои хорошие! – радостно сказал Отец Рождество, забираясь в сани. Барометр надежды мерцал ярче, чем прежде. – Давайте поторопимся, нам нужно кое-кого выручить.
Хотя мистер Мор крепко держал Амелию, она видела, как с другого конца столовой к ней бежит Мэри. Судомойка грозно размахивала кастрюлей, раскручивая её, словно боевой молот.
– Остановите её, Хромуль! – рявкнул мистер Мор.
Мистер Хромуль послушно встал на пути у Мэри.
– Дорогу даме с кастрюлей! – прокричала Мэри, и кастрюля, завершив очередной оборот, врезалась Хромулю точно в лицо, отчего привратник улетел к противоположной стене. А Мэри подскочила к мистеру Мору.
– Опустите кастрюлю, миссис Винтерс, – холодно приказал он.
– Мисс! Я мисс Винтерс. Мне так и не встретился достойный мужчина.
Мистер Мор едва заметно кивнул мальчику с крысиным лицом, который подкрадывался к Мэри сзади. Тот метнулся и попытался вырвать кастрюлю у неё из рук.
– Ох, юный Питер, зря я добавляла сахар тебе в кашу, – сокрушённо сказала судомойка.
– Мисс Винтерс, надеюсь, вы сознаёте, что совершаете серьёзное преступление, – сказал мистер Мор. – Нанесение тяжких увечий кастрюлей! И это не говоря уже о натирании пола маслом и покушении на убийство при помощи окорока.
– Ну, вы-то разбираетесь в преступлениях, мистер Мор, – ответила Мэри. Ей наконец удалось выдрать кастрюлю у Питера из рук, и мальчик отлетел на пол. – Всё это место – одно сплошное преступление. Нельзя держать людей взаперти. Я на вас больше не работаю!
– Я спасаю людей, которые оказались на улице, – заявил мистер Мор.
– Вы наслаждаетесь властью, – парировала Мэри.
– Вы чудовище, – добавила Амелия, пытаясь освободиться от его костлявой руки.
– О да, я наслаждаюсь властью, которая позволяет мне очищать общество от грязи, – прорычал мистер Мор. – Поддерживать порядок, приучать к дисциплине и уважению! Так что ты, Мэри, отправишься в полицейский участок, а ты, Амелия… Что ж, по закону ты принадлежишь мне, как и всякий ребёнок в этом работном доме. И я посвящу свою жизнь тому, чтобы сделать каждый твой день как можно более несчастным.
– Чтоб ты сдох! – выплюнула Амелия. Никогда и никого она не ненавидела так сильно, как мистера Мора в тот самый миг. Чтобы выплеснуть кипевшую в ней злость, Амелия изо всех сил наступила ему на ногу.
– А-а-а-а-а! – взвыл мистер Мор, но хватку не ослабил. Напротив, он впился ногтями Амелии в руку и потащил её прочь.
Как вдруг…
От двери шёл шум. И Амелия определённо не имела к нему никакого отношения. Во-первых, её по-прежнему держал мистер Мор, а во-вторых, она смотрела вообще в другую сторону. Но мистер Мор тоже услышал.
– Что за чёрт? – нахмурился он.
БУМ!
Звук повторился.
Теперь стало ясно, что кто бы ни стучал по двери, он находится не внутри, а снаружи.
– Кто там? – раздражённо спросил мистер Мор.
Ответа не последовало, и мистер Мор подошёл к двери, волоча Амелию за собой.
Зря он это сделал: что-то твёрдое и острое проломило доски и ударило мистера Мора по голове. Перед глазами у него всё поплыло, и он осел на пол, выпустив Амелию и выронив трость.
– Что это было? – изумилась Мэри.
– Ходячее дерево, – с уверенностью сказал Хромуль.
Мистер Мор, пошатываясь, попытался встать.
– Это не дерево, идиот, – рыкнул он. – Это рога!
И тут дверь распахнулась. На пороге стоял Отец Рождество – в красном тулупе, в красном колпаке и с воинственно всклокоченной бородой. За ним виднелись олени и сани.
Все в зале громко ахнули. Мистер Мор подобрал свою трость и сумел-таки встать.
– Это Отец Рождество! – прошептал кто-то из детей, и его шепоток побежал по толпе, как сквозняк из неплотно закрытого окна.
– Амелия! – крикнул толстяк в красном. – Пришло время снова поверить в волшебство!
Барометр надежды вспыхнул ярким светом. Отец Рождество отступил на шаг и бросил взгляд на часы. Они показывали половину Глубокой Ночи по эльфийскому времени, что равнялось трём часам утра по человеческому.
Амелия не сводила глаз с оленьей упряжки. Её переполняли сотни вопросов, но Отец Рождество сейчас не мог ответить ни на один из них. К тому же сани сами по себе были лучшим ответом на все её сомнения. И Амелия побежала прямо к ним.
– Остановите её! – заорал мистер Мор, ковыляя вслед за девочкой.
– Нажми кнопку на часах! – бросил Амелии Отец Рождество, а сам кинулся в столовую выручать Мэри. – Скорее!
