– Понимаешь, может и не быть другого раза. Мы собираемся все вместе перебраться в другой город. А кроме нашего директора, тебе никто никогда не поможет. Неужели ты променяешь что-то невообразимое на дурацкую контрольную?
Собственно, я его не уговаривал, просто болтал, а сам внимательно оглядывал парк. Вот сейчас скроется за поворотом та парочка, Женьку под мышку – и в лагерь. Но он и сам понимал, к чему дело идет, потому как все больше белел, а потом вдруг сделал глубокий вздох и сказал:
– Хорошо. Идем.
Мы прошли через парк, миновали старинные каменные ворота и оказались в лесу. Снова начинался снегопад, видимость снизилась почти до нуля, народу – никого.
– Ускорим процесс, – ухмыльнулся я, в один миг подхватил мальчишку, перекинул через плечо и рванул по лесу на полной скорости, сквозь самую чащобу, чтобы гуляющие не засекли.
Женька не издал ни звука, только поначалу впился в меня со всей силы пальцами, но постепенно ослабил хватку. Я даже немного его зауважал.
Когда перелетели ограду лагеря, домчались до наземного корпуса, и я сгрузил Карамыша на одну из кроватей, он немедленно сжался в комок и тяжело задышал, словно умирающий крысеныш. А я откупорил люк и теперь ждал, чтобы парню полегчало: не хватало еще прибираться за ним на поляне. Минуты через две он неловко завозился на скрипучей койке, слабыми руками зашарил по карманам куртки.
– Мне брату нужно позвонить, мы договаривались…
– Здесь не ловит, – соврал я, за ноги стаскивая его с кровати.
Пару мгновений спустя мы оказались на поляне, и первым, кого я увидел, был Эрик Ильич. Он оседлал скамью у нашего обеденного стола и занимался самым не директорским делом, какое я мог себе вообразить: чистил картошку в эмалированное ведро с водой. Повязки с рук уже были сняты, лишь обильная краснота и припухлости напоминали о недавних травмах. Не прерывая процесса, он наблюдал за нашим приближением, глаза пристально сканировали нежданного гостя, губы приветливо улыбались.
– Доброе утро, то есть день, Эрик Ильич, – сказал я, подталкивая вперед мальчика. – Это Женя Карамыш, помните, я вам рассказывал о нем?
Соболь дружелюбно кивнул:
– Присаживайся, Женя Карамыш. Сейчас мы для начала чайку сообразим, а то ты какой-то взъерошенный. И обо всем спокойно побеседуем. Куртку советую скинуть, у нас тут тепло.
Снежные залежи стремительно таяли в складках Женькиной одежды.
– Я его через лес на себе прокатил, – пояснил я.
– Алеша, поделикатней нужно с гостями.
Это уже мадам Софи сказала, она как раз появилась на поляне с подносом, на котором все было готово для чая, даже бутерброды. Мне вдруг стало противно, что они собираются отпаивать этого гаденыша чаем, и я повысил голос:
– Ничего, этот гость и не такое видел! Даже метакорпов. Эрик Ильич, я сегодня был в школе, разговаривал с Димой. В общем, никакой этот тип не атлант, он заодно с теми, кто Хонг… Так что он нам многое может рассказать и вообще… пригодится. Так ведь, Младший сын?
Женька лишь поморщился в ответ и стиснул губы до их полного исчезновения. Соболь же продолжал рассматривать его все с тем же доброжелательным интересом, словно не слышал моих обличений. А потом спросил:
– Сколько тебе лет, Евгений?
Тот чуточку поколебался, но губы все же разжал:
– Шестнадцать.
– Вранье! – возмутился я. – Ты в пятом классе.
Он скосил на меня напряженно-злые глаза:
– Так нужно было. По фактуре подошел.
– Ты знаешь, кто мы такие?
Мадам Софи уже разлила чай и присела на скамейку послушать.
– Конечно! Я таких и прежде видал!
– Но сам ты?..
Энергичное мотание головой, глумливая полуулыбка.
– Не. Я нормальный человек.
– Давай рассказывай, нормальный! – рявкнул я. – Про Орден пажа, про папочку и далее по списку.
Глаза из-под заплывших век полыхнули такой ненавистью, что я даже опешил. С каждой секундой Карамыш словно скидывал с себя личину пятиклассника, превращаясь в кого-то очень опасного, упертого, злого.
– Будь это тайной, я не сказал бы ничего, хоть что со мной делайте, – спокойно произнес он, поудобнее усаживаясь на скамье. – Но наш Орден не скрывается, поскольку преследует только благородные цели: защищает людей от древней нечисти. Отличительный знак Ордена: дракон в золотом яйце, насквозь протыкаемый шпагой. А под ним девиз: «Убивая зло, максимально щади добро». То есть если мы и причиняем вред обычным людям, то только в рамках строгой необходимости.
– Ага, а то, что твой папаша в нашей школе вытворял, это тоже в рамках необходимости?! – заорал, вскакивая на ноги, я, но Соболь взглядом усадил меня обратно на скамейку. И кивнул Карамышу: продолжай.
Дальше Женька рассказывал, в общем, то же самое, что и Дима: про мальчика-пажа, провалившегося под землю и позднее бежавшего из Нижнего мира, про создание Ордена, так что я слушал вполуха. Вот только звучал этот рассказ куда жестче, похоже, нашему Димке выдали лайтовую версию. Как только Орден вошел в силу, его члены спустились под землю и разгромили тот самый Нижний мир, в котором столько лет прожил сам основатель Ордена, Верховный паж.
