– Нет, мою новенькую. Сегодня у нее первый день, но я решила, что неплохо, если она будет со мной. Так что я позвонила Бернарду и предупредила, что мы сами с ней отработаем здесь.
– Вот как. Кожаная куртка, нечесаные волосы, это, случайно, не она?
Санна оглядывается, но Эйр все еще нет.
– Я ее, кажется, видел в управлении, – поясняет он с небрежной снисходительностью.
– Стояла у стойки дежурного, чем-то там занималась.
По телу Санны пробегает судорога отвращения. Его интонации ясно дают понять, куда он клонит, и Санна знает, что его уже не заткнешь.
– Я о ней мечтаю с того момента, как прилег отдохнуть перед ночным дежурством, – продолжает он, опустив руку на бедро. – Уж я ей показал бы, что значит настоящий мужик.
– Ну хватит!
– Забавно, – протягивает он с ухмылкой. – В моих мечтах она повторяла то же самое. Несколько раз.
– Так что, – одергивает его Санна, – у нас тут кража со взломом? Один труп?
– Убийство, – откашлявшись, отвечает Йон. – Точно убийство.
–
– Это я поначалу, пока не осмотрелся. Думал, что чистая кража со взломом. Место такое, ну и вообще, но…
– Но?
– Сама увидишь. Настоящая резня.
Санна смотрит на дом и начинает жалеть, что не взяла с собой Бернарда.
– И кто жертва?
– Зовут Мари-Луиз Рооз. 74 года.
– Семья есть?
– Детей нет. Мужа не было дома. Мы уже послали людей на поиски.
– Мари-Луиз Рооз, – бормочет Санна себе под нос.
– Да, ты ее знаешь, что ли?
– Имя знакомое.
– Ну о ней писали немного в газетах. В основном потому, что она кучу денег отвалила на благотворительность и всякие там проекты. Например, оплатила строительство нового хосписа, помнишь, там еще история была скандальная с этим новым зданием у лесопилки, когда они получали разрешение.
Санна помнит. Мари-Луиз Рооз была основным благотворителем в составе группы частных жертвователей. Благодаря их усилиям новое современное здание возвели на территории старой усадьбы, имевшей статус культурного наследия.
– У этой денег завались было, – говорит Йон.
– Точно. Антикварные книги. У нее же до недавнего времени был магазин редких книг в центре, да?
– Деньги она зарабатывала в основном на первых изданиях, рукописях и всяком таком, продавала их толстосумам по всему свету.
– Но недолго?
– Нет, вышла из дела, когда все сделки стали заключаться в сети. Но наверху у нее осталась небольшая библиотека.
– Так это могла быть кража со взломом? Ради книг?
– Может, и так, только я в этом не уверен.
– Ее не тронули? Комнату с книгами?
– Похоже на то. Но страховое агентство нам подскажет, если это не так.
– А супруг?
Йон листает свой блокнот, читает что-то, снова листает.
– Франк Рооз. Рано вышел на пенсию.
– А до этого?
– Был геологом.
– Ученым?
– Да, в молодости. Потом консультантом. В основном в музее Форнсален. – Он читает дальше свои записи. – Немного даже в промышленности поработал. Очевидно, на компании, которые пытались получить разрешение на разработку известняка.
Санна задумывается ненадолго.
– В последние годы ведь с этими разрешениями было много протестов и скандалов.
– Да, но тогда он уже на них не работал. Ушел на пенсию лет десять назад.
Санна чешет в затылке и снова смотрит на дом. Краем глаза она видит, что лицо Йона снова приобрело безразличное выражение, как обычно бывает, когда ему больше нечего добавить.
– Пойдем внутрь? – спрашивает она и понимает, что ее ужасно раздражает, что Эйр до сих пор нет на месте.
– А твоя новенькая?
– Да ладно, попросим отправить ее обратно в управление, когда придет. Пусть проходит сегодня вводный курс. Заходим.
Она сминает бумажный стаканчик и засовывает его в карман.
– Хорошо, – отвечает он. – Слушай, а когда она на остров приехала? Забыл, что ты там говорила.
– Ничего не говорила. А зачем тебе?
– Да нет, просто интересно, она уже была тут в субботу вечером?
– Она приехала на пароме утром в субботу. Почему ты спрашиваешь?
– Да нет, ничего такого, скорее всего. Но ты слышала про двух девиц, которых мы на днях забрали?
– Любительниц малевать граффити, что ли? – переспрашивает Санна. – Тех, которые подрались и попали в больницу?
– Они утверждают, что дрались не друг с другом, а с бабой в кожаной куртке, которая на них напала и чуть до смерти не забила.
Санна смеется:
– Я так понимаю, они пришли разукрасить дом девочке, которую до этого травили. Нанюхались, наверное, потом достали ножички и полезли друг на дружку, когда кровь взыграла.
Йон застывает на месте.
Она такое и раньше видела: у него в лице всегда появляется холодок, если кто-то позволяет себе над ним посмеяться. Особенно если этот кто-то женщина.
– Это случилось в Тальдунгене, – говорит он. – А где, кстати, твоя новенькая живет?
Именно в этот момент к ним подходит Эйр. В лучах утреннего солнца она кажется крупнее и мощнее, чем вчера.
– Ты опоздала, – произносит Санна.
– Знаю, – бросает Эйр, проводя рукой по своей взъерошенной шевелюре.
