Энджел нахмурился, но улыбка не пропала с его лица. Такое ощущение, что он раскусил меня и теперь собирался вывести на чистую воду.
– Во-первых, она не служанка.
– Ооо, как все серьезно. Наверное, эта женщина давно в твоем доме. Она олицетворение тепла и уюта. Заботиться о тебе и вкусно готовит. Возможно, даже заменила тебе мать. Я права? – ведь так бывает в женских романах? Героиней одного из них я себя и ощущала. Правда у автора был дерьмовый вкус на мужиков.
– Я служил с ее мужем, в Осетии. Он был моим командиром и не раз выручал. Его убили, – пояснил он спокойно.
– Надо же, так я угадала. И чем же ты ее отблагодарил? Тем что она драит за тобой посуду и меняет твои простыни? – он откинулся на стуле и сложил руки на груди.
– Ты лесбиянка? – Энджел слегка прищурился и подался вперед, облокотившись на локти.
– Что?!
– Я задал вопрос. Отвечай.
– Не собираюсь.
– Я прав…
– Думаешь каждая течет при виде тебя? Кем ты себя возомнил!
– Фу, какая пахабщина. Но в целом ты права. Обычно при виде меня и моих друзей женская половина становится немногословной и уж тем более не начинает жрать, словно голодный гоблен.
– «Ты не ты, когда голоден», слыхал? И кстати, ты не так уж и хорош… в смысле ты мерзок!
– Ты не ответила на вопрос.
– И не собираюсь! – я отодвинулась, демонстративно отпихнув кружку. Она со звоном перевернулась. Твою мать! Я явно переборщила. Недопитый кофе образовал черную лужу. Та медленно капала с края стола на белую плитку. Энджел не обратил на это никакого внимания.
– У тебя был секс с женщинами? – он схватил меня за руку, не давая встать из-за стола.
– Какое твое дело! Ты не имеешь права меня спрашивать о таком! Ты вообще не имеешь права…
– И что, меня за это арестуют? – он захохотал. Более бесстыжих людей в своей жизни я не встречала!
– Я встречалась с мужчинами, но, когда мастурбировала, думала о женщинах. У меня даже была интрижка с девчонкой… Но все же иногда я могу кончить только от проникновения латексного хера. Наверное, это связано с порно, которое я смотрю. Любимый раздел – большие члены. Так что, я «БИ»…
– Не плохо и достаточно подробно. Но я всего лишь хотел знать почему ты говоришь и ведешь себя как слесарь.
Он расправил салфетку и стряхнул ею капли с брюк. Пришла его кухарка. Но он поднял ладонь вверх, останавливая ее на подходе к столу.
– Она приберет. А потом помоет всю посуду, за мной и моими друзьями. Помоет своими розовыми ручками в раковине, а не поставит в посудомойку. А после погладит постельное белье… Когда закончишь все домашние дела, прокатимся в город.
– Сейчас же, бегу и спотыкаюсь…
Ладонь Энджела, до этого момента поднятая в воздух, резких хлопком опустилась на стол. Я подскочила. Он схватил меня за предплечье и впихнул обратно в кресло.
– Матвей! Проконтролируй. А не станет делать, ее грязный ротик в твоем распоряжении. Выполняй!!! – крикнул он мне в ухо. Перепонки вдавило, и я зажмурилась.
– Только подойди…
Я схватила нож. Энджел смеясь вышел. Кухарка вытаращила на меня глаза.
– Я сама лучше.
– Поставьте. Сказано же, кто сегодня главный по тарелочкам, – вставил свои пять копеек Матвей. Я посмотрела на его бицепсы, представила, как он тянет ко мне свои ручища…
– Где посудомойка? Я отнесу кружки и все!
– Ага, и со стола не забудь подтереть.
– Вы-те-реть, грамотей…
– Дергай давай в кухню, пока язык в узелок не завязал.
Кухарка забрала посуду из рук и дала мне тряпку.
– С Матвеем лучше не спорь.
– Надо же как испугалась… а он тоже здесь живет?
– Здесь… ночует иногда… прям на диване в бильярдной… – кивнула куда-то за стенку.
Этот утырок стоял у стола, под которым мне предстояло ползать. Высокий, ноги широко расставлены. Наверняка у него огромный хер, брать в рот который мне совсем не хотелось.
– Уже приступаешь? – съязвил он, когда я встала на колени, чтобы оттереть кофе, который успел высохнуть черным пятном.
– Размечтался. Я скорее сдохну, – прошипела я. Он хмыкнул.
– С Демидом ты не была столь категорична, да?
– Чего?!
– Того! Бегом за утюгом!
– Все уже поглажено, – кухарка Энджела оказывается была неплохой теткой.
– Тогда дергай отсюда!
Козел! Я вернулась в кухню, стащила с тарелки недоеденный кем-то бутерброд с ветчиной и вылетела, проклиная долбанного охранника. Ну погоди, гад оборзевший! Ты у меня еще попляшешь!
Я пыхтела от злости сидя в комнате, когда какой-то бритоголовый постучал в дверь и сказал идти на улицу.
– Шевелись, хозяюшка ты моя.
– Куда ты меня везешь?
Я встала на крыльце, скрестив руки на груди. Энджел стоял у тонированного в хлам рэнджа. На нем были джинсовые шорты, желтая футболка Майами и черные солнцезащитные очки. Загорелые бицепсы контрастировали со светлой одеждой. Он жевал жвачку. Услышав мою претензию, достал ее и выбросил в урну.
– На рынок. Продам тебя местным армянам. Надоела.
– Я не поеду!
Энджел, Матвей и бритоголовый заржали, как стадо орков.
– Поедешь. Матвей, помоги девушке сесть.
