– Вы-то чего орёте? Привидений не видели? – крикнул он соседям, просунув голову в стену. – Представь, что сидишь и будешь сидеть, – быстренько научил он Янку, затащив обратно к себе.
– Ага, – она довольно поёрзала в воздухе. Сидеть получилось. – Ты, значит, Вася.
– Вася.
Янка думала, как бы поделикатнее начать знакомиться.
– И когда ты умер?
Вася закашлялся, выпучив глаза:
– Чего? Ты с чего взяла? Живой я.
Тут уже закашлялась Янка:
– Как живой? Ты же привидение?
– Ну. А при чём здесь умер?
– Подожди, – Янка выставила вперёд ладонь. – Привидения, это когда кто-то умер, и получилось привидение. Не так, что ли?
– А, – вздохнул с облегчением Вася, – понятно. Когда кто-то умер, это призраки. Они в замках старинных живут, на кладбищах заброшенных. А мы привидения. Живём в стенах. И ничего мы не умерли. Мы вообще не умираем. Хотя…
Вася замялся:
– Тут такая штука… Чего я тебя позвал-то…
– Ничего себе позвал! – возмутилась Янка. – Ты меня в привидение превратил.
– Ну а как бы ты иначе сюда попала? – виновато развёл руками Вася.
– А ты меня спросил, хочу я вообще сюда попасть или нет? И как я, кстати, попаду обратно?
– Обратно легко, – отмахнулся Вася, – я тебе покажу. Хочешь – прямо сейчас. Послушай только. Послушаешь? – с надеждой заглянул он ей в глаза.
Сквозь его глаза Янка посмотрела в окно. Вздохнула. Послушать, пожалуй, можно. Истории слушать она любила.
– Ну, давай. Ладно.
– Ну вот, – начал Вася, устроившись в воздухе поудобнее. – Нас тут страшилки одолели.
– Ой! – решила заранее испугаться Янка. – Какие страшилки?
– Ваши. Детские.
Янка помотала головой. Она ничего не поняла.
– Ну, детские. В чёрном-чёрном лесу, красная рука, зелёные пальцы, гроб на колёсиках, и всё такое.
Янка не понимала.
– Ясно, – вздохнул Вася. – Объясняю. Были такие детские страшилки. Дети ваши человеческие друг другу рассказывали. А потом перестали. Забыли, наверное. Ну, они к нам и перебрались.
– Дети? – растерялась Янка.
– Да нет, страшилки.
Янка нервно оглянулась. Что такое страшилки, она не знала, но от красных рук с гробами на колёсиках хорошего ждать не приходилось.
– Они не здесь, – успокоил её Вася, – там, – неопределённо махнул он рукой.
– И что? – на всякий случай шёпотом спросила Янка.
– И то, что привидения в них пропадать начали.
– В гробе?
– В гробу, – поправил Вася. – И в нём тоже. Они же их не знают, страшилки эти. Страшилки их караулят в темноте, и им рассказываются. Как дорасскажутся, так привидение в страшилку попадает. И страшилка про него становится. И всё рассказывается и рассказывается. Только расскажется, сразу снова начинается. И так его целый день душат или ноги отрубают. Представляешь?
– Ой. А ты откуда про страшилки знаешь?
– Ну как откуда? Дом-то старый. До тебя дети жили. Рассказывали. А я подслушивал в розетку. Поэтому знаю. А теперь перестали рассказывать, – пригорюнился Вася.
– А что же ты всех не предупредишь? – удивилась и даже возмутилась Янка. – Предупреди всех, чтобы они эти страшилки не слушали.
– Как? – удивился уже Василий. – Нас знаешь сколько, только в этом доме. Десять этажей, восемь подъездов. Район-то хороший, тихий центр, все стены заселены под самый потолок.
– Ну что значит, как? По радио расскажи. Или по телевидению. Граждане привидения, опасайтесь гробов на колёсиках. И без колёсиков тоже.
– Янка, ну какое у нас радио? – пожал плечами Василий. – Мы же привидения. Ты бы ещё СМСки разослать предложила.
– А, ну да. Действительно. Ну, ладно. Хорошо. Страшилки. Саморассказывающиеся. Сами себя рассказывают в темноте. Привидения исчезают. А я-то здесь при чём?
Янка взмахнула руками так, что взлетела до потолка.
Ей только гробов не хватало.
– Как при чём? Как при чём? – в свою очередь подвзлетел Василий. – Ты же ребёнок.
– Сам ты ребёнок.
– Ну, не взрослая же.
– И что?
– И фея.
– И что?
– И… И…
Похоже, аргументы у него кончились. В том, что дети перестали рассказывать друг другу страшилки, она не виновата. В том, что те ушли к привидениям – тоже.
– Ты не поможешь? – спросил Василий после длинной паузы.
В его полупрозрачных глазах едва угадывались совсем прозрачные слёзы. Янка поняла, что деваться ей некуда, и тяжело вздохнула.
Через десять минут – чего тянуть, ей ещё уроки делать – единственная в мире девочка-охотник на страшилки отправилась на поиски страшилок. Они с Василием прошли внутри стены между детской и прихожей, свернули в стену между гостиной и кухней. Янка засмотрелась на гвозди, на которых с той стороны, в комнате, висели фотографии, а с этой стороны на них были натянуты верёвки и сушилось полупрозрачное бельё.
Из этой стены Василий привёл её в угол дома, наружной стене. Она была толстая, зимой промерзала, изнутри не прогревалась, и тут почти никто не жил. От чего обстановочка была что надо: темно и страшно.
– Ну вот, – сдавленным голосом сказал Василий. Он уже и сам не очень верил в свою затею. – Ну, вот, где-то здесь они и появляются чаще всего. Они, ну, это, здесь. Где-то.
Он нервно сглотнул.
– Ты иди, – подтолкнула его Янка, – тебе тут, наверное, нельзя. Я одна разберусь.
