На какие жертвы может пойти человек, который хочет воплотить свою мечту в жизнь? Я мечтала попасть в элитную лётную школу империи. Для этого у меня было всё: желание, воля, жажда знаний, упорство, терпение. Но не было денег для оплаты учёбы. Хотя, и этот вопрос, решаем. Всего лишь надо было дорого продать свою девственность. Контракт с братьями изменил мою жизнь.
Кэтрин.
Что ждёт девчонку из низов, такую как я? Да ровным счётом ничего. Уверена, что на восемнадцатилетие приёмный отец вместо подарка вышвырнет меня на улицу. Без денег и одежды, а затем закроет за моей спиной дверь и забудет обо мне, как о страшном сне. Сколько у меня осталось времени? Неделя, всего лишь неделя. А что потом? Продаться в рабство и уехать в новую колонию и прозябать там? Или всё же набраться смелости и сделать шаг в бездну. Упасть в пропасть с открытыми глазами?
У меня есть цель – мечта. Я хочу поступить в лётную академию военного флота империи. Балл для поступления у меня высокий, в школе, не щадя живота своего, тренировала не только мозг, но и тело. И ради этой мечты я пойду на то, чтобы продать первую близость с тем, кто сможет оплатить моё обучение. Я так решила, и обратной дороги нет.
Административное здание академии. Вчера я получила уведомление явиться на собеседование. И если всё получится, будет сделан следующий шаг.
Передо мной плавно открылись двери, и я вошла в прохладное фойе. Мне необходимо было узнать точную сумму взноса за трёхгодичное обучение. Строго одетый юноша за стойкой администратора сообщил номер кабинета, который был мне необходим. Сегодня я надела тёмно-синий брючный костюм, что смотрелось дорого и стильно. Удобные чёрные туфли на устойчивом каблуке. Ни грамма косметики, ни капли духов.
Рука дрогнула, когда постучалась в дверь. Полдела сделано, теперь самое трудное – собеседование.
– Заходите, – послышался грубый мужской голос.
Открыв дверь, вошла. Остановилась и стала по стойке смирно. Небольшое помещение. Стол, за которым сидел крупный черноволосый мужчина, занимал половину комнаты. Рядом стул для посетителя. Сесть мне на него не предложили, пришлось стоять.
Цвет глаз выдавал в мужчине чистокровного арторианца. Раса, которая имела вторую ипостась. У этого представителя имелась вторая сущность. Глаза выдавали хищника, и то, как раздувались ноздри, и цвет глаз чистого янтаря с узким вертикальным зрачком говорили о том, что он видит меня насквозь. Его мощные плечи и аура превосходства должны были меня сломить, но не сломили. Знал бы он, сколько я пережила, даже не пытался бы это делать. Я осталась стоять на месте, высоко подняв голову. Он усилил напор, распространяя вокруг себя чувство агрессии, но я не дрогнула. Смогла выжить в школе и дома, смогу и сейчас устоять. Мне есть за что бороться. За свою мечту могу и умереть.
Люди в этом мире стояли на низшей ступени эволюции, нас считали никчёмными бездарными слабаками. И работу давали тяжёлую или монотонную. Конечно, на большее наши хрупкие тела были не способны. Ни один уважающий себя арторианец не пойдёт добровольно на рудники. Время людей закончилось тогда, когда мир оказался больше, чем одна планета. И когда люди вступили в империю, то неожиданно (для людей, конечно же) оказались биологическим мусором, который инопланетникам не жалко использовать в своих целях. Это потом предки стали умнее и изворотливее, но поставленное на людях клеймо никуда уже не деть. Мы такие, какими себя зарекомендовали изначально.
– Вы человек, – сообщил мне очевидную вещь арторианец. А то я и без него это не знала. – Смогли меня удивить. У вас высокий школьный бал. Обычно у людей, – он поморщился, – такого нет.
– Да, так и есть. Меня зовут Кэтрин Борм, – могу собой гордиться, голос практически не дрогнул, чего не скажешь о бьющемся в груди сердце.
Мужчина ухмыльнулся, мою тревогу он чувствует не только по запаху, но и по эмоциональному фону.
– Кто ваши родители, Кэтрин? – мужчина так и не представился.
– Меня удочерили, я не знаю своих генетических родителей. Семейная пара взяла надо мной опеку в годовалом возрасте. Лихорадка, которая пару лет назад прошлась по планете, лишила меня приёмной матери, остался только отец.
– И вы хотите сказать, что у вас не было соблазна узнать, почему вас оставили родители? – жёстко было сказано, так я привыкла к такому.
– Информация закрыта, сэр, и доступа к ней нет, – чётко произнесла фразу, смотря арторианцу в глаза.
– И по этой причине вы решили податься в военный флот? Чтобы иметь доступ, которого ранее у вас не было? И гражданский флот вас не интересует? А ведь туда могли бы попасть и на бесплатное обучение. Где деньги собираетесь брать, Кэтрин? Ведь у вас ничего нет за душой. Ни одного серебряного.
– Я решу этот вопрос, сэр, – голос всё же дрогнул.
– Ну что же, отлично. Но всё же, ещё раз предлагаю вам воспользоваться шансом и поступить в гражданскую лётную школу. С вашим баллом по успеваемости это будет сделать нетрудно.
– Нет, сэр, я уже всё для себя решила. Могу узнать сумму, необходимую для обучения за три года?
В имперской школе училась элита. Та, которая имела вес в этом мире. Обучение специально сделали платным, дабы не допускать таких, как я, до высшего общества. Гражданские направления были открыты и доступны. Военные нет. Я знала, что в лётной школе на меня откроют травлю. Но я сильная, выдержу.
