– Ах, да. Когда мои финансовые дела пошли на убыль, а следовательно, не пополнялись и сбережения для дочери, я со своей болью пошла к Ивану. Он же был самым главным в государственной комиссии.
– И что?
– О, этот молодой человек – очень знаменитая личность в известных кругах. Самый молодой профессор археологии, фанат своего дела.
– Я заметила, – кивнула Яна.
– Но он еще и один из самых богатых людей мира, – добавила Барбара.
– Да что вы? – удивленно вскинула брови Яна.
– Имеет гражданство нескольких стран, занимается благотворительностью, знает кучу языков, – перечисляла Барбара.
– Понятно, он святой, – вздохнула Яна.
– Но я не могу по-другому к нему относиться, хотя согласна, что, наверное, не объективна. Ведь именно Иван оплатил операцию Николетте и все лекарства на реабилитационный период.
– Вот как? – протянула Яна и подумала: «Вот, значит, почему Барбара закрыла глаза и на вакханалию вокруг дома. Ведь Иван – ее благодетель».
– Теперь я вам все и рассказала, – подытожила Барбара. – Судите меня, я виновата, что не поставила в известность вас, хозяйку и владелицу, о происходящем в доме. Я признаю свою вину.
– Расслабьтесь, Барбара.
– Я думала, что как-нибудь смогу разобраться во всем, заработать на лечение дочери и потом вернуть все как было, чтобы вы не заметили.
– Ладно, замяли, – махнула рукой Яна, – переживу как-нибудь ваш обман, главное, что Николетта спасена.
– Да, она уже с нами, но… Ее постигла другая напасть, – грустно проговорила Барбара.
– Что такое? – испуганно спросила Яна, почему-то решив, что теперь Николетте требуется пересадка почек или печени.
– Моя девочка до беспамятства влюбилась в своего спасителя.
Яна вспомнила великолепную фигуру Ивана и его дерзкие глаза и решила: «Да, немудрено, я и то с трудом устояла перед этим типом». Вслух же сказала:
– Он имел наглость обольстить больную девушку?
– Нет, что вы, Яна! Почему вы так предвзято относитесь к Ивану? Он порядочный, воспитанный человек и не давал Николетте ни малейшего повода. Я лично была свидетельницей их встреч. Дело в том, что Николетта – девушка очень романтическая и впечатлительная, и с чего она вдруг взяла и влюбилась, я не знаю.
– Почему вы уверены, что он без греха? – возразила Яна.
– Яночка, я хоть и старая, но глаза имею. Я же вижу, что он красавец-мужчина, и понимаю, что и он сам про себя все знает. Я вижу, как на него смотрят женщины, но видела, что по отношению к Николетте он не делал никаких поползновений. А почему вас так это интересует? Тоже попались под его чары? – прищурила глаза старушка.
– Конечно же нет! – фыркнула Яна. И тут ее взгляд упал на коробки с пиццей. – Ой, Барбара! Я же заказала своим уставшим спутникам по порции пиццы! Отнесите им, пожалуйста, пока она еще теплая.
– Яна, на дворе ночь, и когда я час назад заходила к Вере – приносила полотенца, – она уже ложилась спать.
– Вот черт! А вы не хотите поужинать?
– Нет, Яночка, я на ночь такую пищу есть не могу.
– Хорошо, Барбара, не смею вас больше задерживать. Последний вопрос: сколько постояльцев сейчас у нас в доме?
– В правом крыле, под которым развернулись раскопки, никто не живет. Да там и невозможно жить, даже при закрытых окнах внутрь все время просачиваются пыль и песок. А в левом крыле живут несколько людей, и Иван Соло в том числе, – лукаво посмотрела на Яну Барбара. – Его апартаменты вторые.
– Вы думаете, я побегу к нему ночью? – спросила Яна удивленно.
– Кто знает… Вы оба молодые, вы, Яна, не замужем, Иван не женат…
– Я люблю другого, а у двери Ивана Соло, боюсь, придется занимать очередь, – ответила строго Яна.
– А других постояльцев, живущих у нас, вы можете увидеть завтра за завтраком с девяти до десяти часов утра. Там и познакомитесь.
– Они кто по национальности?
– У нас как бы интернациональная семья, – улыбнулась Барбара, – есть и ваши соотечественники.
Домоправительница в итальянском исполнении величественно удалилась, оставив Яну в невеселых раздумьях. Ей было жалко выбрасывать пиццу, а разогревать ее утром не позволил бы себе ни один итальянец.
«Не пропадать же добру! Не съем, так понадкусываю», – решила Яна, вспомнив старый анекдот, и, открыв коробки, начала вяло жевать подостывшую пиццу.
Потом, съев задумчиво почти целиком три пиццы (правда, в основном серединки), Яна отвалилась на кровати. Если учесть, что она еще выпила два фужера вина, состояние у нее было соответствующее. «Живот, как у беременной. Вот бы Карл обрадовался! – недовольно подумала она. – Разве можно столько есть? Слопать ночью три пиццы… Сумасшествие! Я теперь и заснуть не могу, бедный желудок будет работать всю ночь».
Яна села на кровати, сунула ноги в сабо, ослабила поясок на талии и решила прогуляться по замку. Помнится, у Барбары на кухне была аптечка, в ней наверняка должна быть смекта или еще что-нибудь в том же роде. Надо помочь организму переварить съеденное.
