– Пошли. Вторым пилотом будешь, – сказал Петар и указал на пассажирское сиденье. На Петаре была военная униформа, с которой срезали левый рукав, чтобы туда пролез гипс. Он положил мне на колени желтый конверт и сдал задом с подъездной дорожки на улицу. – Вот тут все самое важное. А именно: твои документы – билет, паспорт, контактная информация приемных родителей, письмо с приглашением и, – он нырнул рукой в карман и сунул в конверт пачку динаров, – немного денег на случай, если у кого-то разыграется аппетит.
– Аппетит?
– Не на еду, – объяснил он и постучал по конверту. – Сама увидишь, что влиятельных людей частенько можно убедить. По крайней мере тут. Не знаю, как там в Америке. Не беспокойся. Если понадобится, ты сразу поймешь. Тонкости военным не свойственны. В общем. Когда доберешься до Германии…
– Не выходить из международного терминала, – отозвалась я, вспомнив указания Срджана.
– Хорошо. А когда доберешься до Нью-Йорка?
Я кинула на него пустой взгляд. Никаких советов относительно Америки я не помнила.
– Просто держись молодцом! – сказал он. – В аэропорту тебя встретят, так что пройдешь таможню – и самое сложное позади.
Я перелистала бумажки. Потом вернулась к началу и еще раз прошлась по всей стопке. Билет там был всего один.
– Тут написано «Франкфурт – Нью-Йорк». А где еще половина?
Я-то думала, что сложнее всего будет добыть американскую визу, и даже не предполагала, что с выездом из страны возникнут какие-то трудности. Но чем больше я об этом думала, тем больший меня охватывал ужас. Конечно, какая компания в здравом уме решит пустить коммерческие рейсы в зоне боевых действий?
– Я обо всем договорился, – отозвался Петар.
– Как ты вообще нашел людей, которые согласились помочь?
– У меня всегда были связи. Ты просто не замечала. Маленькая была.
Аэропорт оцепили белые автомобили: снабженческие грузовики с гладкими капотами и перетянутыми брезентом кузовами, цистерны для перевозки горючего, сияюще-белые внедорожники, даже вереница белых танков, на которых жирным черным шрифтом значилось «ООН». По обе стороны забора кишмя кишели миротворцы, их шлемы с бронежилетами чуть ли не светились под рассеянными лучами рассвета. Но Петар у въезда не остановился. Я ждала, что он вот-вот свернет к боковым воротам или служебному проезду. Но вместо этого Петар вырулил на шоссе, тянувшееся на юг.
– Петар, а как же аэропорт?
– Нам не туда, – ответил он.
– В каком смысле?
– Тут слишком строго с охраной. Они досматривают самолеты.
– Так куда мы едем?
– В Оточац.
– Оточац! У них разве есть аэропорт? Там же вроде орудуют четники?
– Мы на это и рассчитываем, – сказал он. – Хаос нам сейчас только на руку. Никто тебя и не заметит.
– Но…
– Никаких но, – отрезал Петар.
Утреннее солнце залилось багрянцем, и я уткнулась взглядом в пол, чтобы мне не слепило глаза. Мы ехали в полной тишине, пока не выбрались за пределы знакомых мне окрестностей.
– Мы обязательно тебя отсюда вытащим. Как доедем в Оточац, нас встретит миротворец по фамилии Стэнфелд.
– Мне страшно, – сказала я.
– А как же!
– Что?
– Иначе было бы странно.
– А миротворец ООН, почему он нам помогает?
– Это женщина, – сказал Петар. – Я как-то спас ей жизнь.
– Это тогда ты руку поранил?
– Не. Ее я спас в свой выходной.
Гордый собой, Петар открыто улыбнулся, на что я не сдержалась и улыбнулась в ответ. Петар положил руку мне на колено.
– Она уж о тебе позаботится.
Примерно через час мы въехали в Лику и выбрались на окраины Оточаца. Пахотные поля сменились скопищами выстроенных вдоль дороги бежевых домов с красными черепичными крышами. Большинство из них бывали под обстрелом и находились на разных стадиях запущенности.
– Черт, – выругался Петар, и, заглянув вперед, я увидела бородатых мужчин на дороге. – Да черт его дери.
– Что нам делать?
– Полезай назад, ложись на пол и не шевелись, пока я не скажу, – ответил Петар.
Я сунула конверт за пояс штанов, перелезла через сиденье и вжалась лицом в грязный коврик. Петар накинул на меня одеяло и подъехал на КПП.
Я услышала, как он опустил окошко, а потом какой-то незнакомый голос поблизости:
– Могу вам чем-то помочь?
– У меня посылка, – ответил Петар, и я, услышав шорох расправляемой бумаги, подумала, может, он достает какой-то документ с директивами или динары для утоления упомянутых им «аппетитов».
– Эта дорога перекрыта. Вам придется развернуться.
– Вы что, не знаете о прекращении огня? – спросил Петар.
– Знаю, что ЮНА на это согласились. Но я, к счастью, не из них.
– Слушайте, у меня тут посылка. Для командира Стэнфелд.
– Стэнфелдов у нас не числится, – ответил солдат, с натяжкой выговорив иностранное имя.
– Она из ООН.
– Она? – повеселев, переспросил солдат. – Нет тут у нас никаких ООН.
– А вы получше депеши проверьте, – отозвался Петар. – Они сейчас в аэропорту – если заставите их ждать, потом пеняйте на себя.
– Мне миротворцы не указ. – Опять зашелестела бумага. – Обождите.
Раздался писк рации, и солдат спросил о посылке, но ответ я сквозь помехи не расслышала.
– Ну что ж, товарищ. Командир мой о посылке ничего не знает. Так что попрошу вас выйти из машины.
