Полыхнуло зеленым, и Амэ приготовился к растворению, но этого не произошло. Это было слияние - Сейкатсу к Сейкатсу, это как вода к воде, что может быть естественнее? Нет, он не пропадал по кусочкам, не расщеплялся, как это казалось раньше, теперь все было по-другому. Он был частью этого потока, и Амэ чувствовал это перемещение, он сам был тем зеленым светом, которое являло собой луч портала. И Амэ был самим спутником, парящим высоко в небе, таким раскованным и свободным. Амэ почувствовал восторг оттого, что парит высоко над землей, и созерцает почти всю Поднебесную сверху - материки, моря и океаны, облака. Он видел ту часть, что была освещена солнцем и ту, в которой сейчас царила ночь. Он видел все и сразу, и это было прекрасно.
Крылья! Вот они настоящие крылья! Хорхе был сто раз прав, когда говорил о том, что пока не умрешь, не сможешь летать. Великая Богиня, одно это мгновение стоило всех страданий и всего того длинного пути, который проделал Амэ, чтобы оказаться здесь. Это было небо! То самое, о котором мечтал с детства, к которому хотел прикоснуться. Теперь оно принадлежало ему, целиком и полностью. Разве это не чудо? Амэ засмеялся, и казалось, в его небесах зазвучал смех. Наверное, так в Поднебесной случаются грозы. Когда ками радуется там, наверху, а люди считают, что это облака сталкиваются…
Приземление не было неожиданным. Амэ очень четко уловил момент перемещения и своего отделения от Сейкатсу спутника. В прошлый раз по прибытии его ноги не держали, и он все удивлялся, как Хорхе удается выглядеть так, будто ничего не произошло, но теперь он понял. Его тело и, правда, вело себя так, будто ничего не произошло, для него не было никакого стресса типа растворения и остановки сердца. Все было естественно.
На земле, куда они прибыли, были камни под ногами, и сильный ветер. Он подхватил полы незавязанного кимоно Амэ, и они взвились точно два крыла. Юноша все еще обнимал Хорхе, который довольно улыбался, а восходящее солнце светило ему в лицо. Его волосы казались ярко-золотыми с дерзкой утренней рыжинкой, которую придавало молодое солнце, их трепал ветер, спутывая все фенечки, цепочки и заколки, что были в них вплетены.
- Где мы? - спросил Амэ, и голос казался чужим, хриплым от пережитого недавнего восторга.
- Гора Сумеру, - объяснил Хорхе. - Идем.
Он взял Амэ за руку и повел вверх, по каменистому, не совсем удобному склону вверх. Они шли медленно, а Амэ тщательно выбирал дорогу для своих все еще босых ног. Камни были после ночи холодные, острые, порой шаткие. То один, то другой нет-нет, да срывался с места и катился вниз. Амэ иногда останавливался и оглядывался по сторонам. Смотрел вниз, то на обрыв, упасть в который очень не хотелось, поросший кривыми крючковатыми деревьями, то вперед, на горы-близнецы, которые были соседями той, по которой они шли. Они не были высокими и на их вершинах тоже росли деревья. Солнце их освещало, и они стояли такие таинственные, закутанные в облака.
- С запада находится Небесный Дом. Там живут ками, - объяснил Хорхе. - Не все, правда. Цукиеми тот почти не вылезает из своей Еминокуни. Возится с душами. Дались они ему? Как будто сами свое Очищение не пройдут?
Когда Хорхе брался что-то объяснять, он это делал своеобразно. Но главное, что понятно.
- На северо-западе, значительно ниже, чем Небесный Дом - Госпиталь. Там лечат умственные расстройства, - почему-то Амэ показалось, что Хорхе пошутил. С таким выражением это было сказано… Необъяснимо, но юноша так чувствовал.
- Мне уже там удалось побывать, - напомнил он.
- И еще туда вернешься, поверь мне, - Хорхе бросил на Амэ насмешливый взгляд.
- Если только тебя навещать приду, - не остался в долгу юноша, и заслужил одобрительный хмык.
- Ну, а с востока, с которого идем мы, находится Священный Грот.
Амэ недоверчиво посмотрел на Хорхе.
- Тот самый, в котором заперлась Аматэрасу для создания ками?
- О, а ты, оказывается, что-то знаешь! - и нравилось же Хорхе его дразнить…
Ками остановился. Ветер трепал его золотые волосы, и они лезли в лицо. Хорхе поправлял их привычным, но слегка недовольным движением, в котором скользила грация, совершенно не присущая людям. Оставалось только удивляться, насколько искусно он умел притворяться. Ведь еще вечером он казался человеком, а сейчас при всем желании такого не скажешь. Хорхе щурил свои желтые кошачьи глаза от яркого солнца и кривил губы.
- Пришли, Данте, - сообщил он, если не с облегчением, но с чем-то близко к этому.
Амэ закивал, ощущая то ли радость и волнение, то ли благоговение и недовольство - он не знал. Сейчас все его чувства были настолько незнакомыми и сложными, что разобраться в них сразу не получалось.
- Вовремя. Меня уже начала утомлять эта прогулка, - ответил Амэ. Боль в босых ногах не способствовала хорошему настроению.