Послышался треск веток, и Данте увидел, как перед его взором выползает нечто - волосатое, передвигающееся на четырех конечностях, отвратительно воняющее. У могильщика длинный клюв, наверное, чтобы легче было вскрывать черепа или добираться до костного мозга, и еще он умеет прыгать. Делает он это довольно странно, можно сказать даже забавно - подпрыгивает на метр, не больше, на коротких птичьих лапах, растопыривая пальцы, и вертит головой в поисках свежих могил.
Йокай подпрыгнул два раза, и оба раза его голова, которая могла вращаться на все сто восемьдесят градусов, останавливалась на раскопанной яме. Быстрыми перебежками - от одной плиты, к другой, могильщик приблизился к яме, и, повертев головой с глазами-бусинами и длинным клювом, нырнул вниз. Накатоми шепнул: "Сейчас!", и Данте рванул вперед. Могильщик, почуяв засаду, прыгнул вверх, но вылезти у него не получилось - показалась лишь морщинистая макушка и один глаз навыкате. Ками широко размахнулся и при последующем прыжке хорошенько приложил йокая лопатой. Тот отчаянно взвыл и улетел куда-то в неизвестном направлении. Из кустов послышались ругательства и верещание, а потом тот же самый йокай полетел обратно в Данте - кто-то из кустов ему тоже дал пинка на подлете. Ками не растерялся и, согнув ноги в коленях и перехватив удобнее лопату, взял подачу с достоинством. Но летающий йокай малость сменил траекторию и впиявился в одну из статуй. Статуя натужно заскрипела, пошатнулась, и рухнула под немалым весом йокая.
- Мертв? - спросил Данте.
Садахару вышел из своего укрытия, напряженный, и готовый к бою.
- Здесь еще кто-то есть, - произнес он. Меча при нем не было, но он снял пояс, который, как Данте знал еще от Акито, являлся тяжелой металлической цепью, обернутой тканью, и теперь перехватил так, чтобы было удобнее бить. Ебрахий в свою очередь схватился за вторую лопату.
- Еще раз кинешь в меня эту дрянь, и я за себя не отвечаю! - из темноты послышался голос Хорхе, и все трое вздохнули с облегчением. Сам золотоволосый ками вскоре показался из кустов, и выглядел он очень рассерженным. Он упирал руки в бока.
- Я, конечно, подозревал, что вы полные, абсолютные тупицы, но оказалось, что я все же вас недооценил! Как вы могли уйти, когда я сказал вам ждать меня в таверне?! Да я из-за вас поседею! Вы этого хотите? - тирада была долгой, очень красочной и эмоциональной. Иногда Хорхе не знал, когда стоит остановиться. - И что вы скажете в свое оправдание? - Данте открыл рот, но Хорхе поднял руку вверх, мученически зажмуриваясь. - Нет, я не хочу ничего слышать!
Данте переглянулся с Ебрахием и пожал плечами. Его родитель личность довольно специфическая, и об этом знают все и давно.
- Похоже, у вас проблемы, - довольно усмехнулся Накатоми.
- У тебя они тоже будут, - пообещал Хорхе, и вдруг увидел ларец со свитками. - А это что?
Садахару насмешливо поклонился.
- Утерянные Сутры Пророчеств, - сообщил он, но Хорхе недоверчиво сузил глаза и подплыл к ларцу. Он взял один из свитков и небрежным жестом развернул, будто боялся испачкаться. - Подсветить? - услужливо предложил Садахару.
Хорхе скривился, но пару хайку прочитал.
- Это не пророчества, - брезгливо ответил он. - Это дурные каракули какого-то поэта из твоего рода.
- Ну да, - улыбнулся Садахару, - с вашей любимой поэмой не сравнится.
Хорхе передернул плечами при упоминании того ужасного инцидента, когда его застали за тем, что он лишь заглядывал в свиток с этой отвратительно безвкусной "Звездой", и это опозорило его на всю Академию!
- Несомненно, - оскалился Хорхе. Он хотел еще что-то сказать, но вдруг затих, и поднял голову к небу. Данте, наблюдая за его поведением, подумал, что их ждет еще один могильщик, и покосился на мертвую тушу йокая. Лопата по-прежнему находилась в руках. Ками был не против прибить еще одного.
Листва беспокойно зашумела от ветра, лунные тени упали на могильные камни, и Данте вдруг почувствовал холодок, который прошелся по позвоночнику. Похоже, на этот раз к ним шел не могильщик, а нечто более ужасное, с непонятной, рваной аурой, и кажется - но только отдаленно, эта аура напоминала ауру ками, а все больше йокая, который хотел убить человека. Хорхе прервал свою тираду и посмотрел на обоих Хищников, которые чувствовали приближение опасности, и готовились к бою. Садахару, как ни странно, совершенно ничего не ощущал, но чувствам ками доверял, и тоже напрягся.
- Это не враг, - сообщил Хорхе, и Данте мог поклясться, что в голосе родителя заскользила грусть.
Садахару кивнул и расслабился, но Хищники не могли пойти против своей природы, поэтому стояли, готовые к нападению в любой момент. Но тьма расступилась, и в полоске лунного света появилась женщина-ками. Она была высокая, с роскошными волосами, которые в лунном свете отливали серебром. На носу сидели очки, и это, вместе с брючным костюмом, делало ее вид строгим, деловым. Из-за спины торчали рукояти неизменных мечей.
- Командир, - она приблизилась и с легкой улыбкой поклонилась. - Не ожидала вас здесь увидеть…