- Меня тошнило от этой лжи, честно. А мама, когда узнавала, что я собираюсь всем рассказать, устраивала истерики. Но все же было решено, что после Церемонии все раскроется. Но… ты видишь, как все получилось.
Акито отвернулся. Данте не знал, поверил ли он ему или нет, на этот счет брат не сказал ни слова. Но все же его не оставляла надежда, что все наладится. И если как раньше уже и не будет, то может хотя бы Акито перестанет отталкивать его и при каждой удобной попытке обдавать презрением?
- Теперь ты, - он кивнул в сторону кицуне. - Рассказывай, что это за цирк.
- Я… у меня сестра полюбила человека, а он живет Сето, и как понимаете, это не Свободная зона, чтобы они были вместе, - дрожащим голосом произнесла она, спотыкаясь почти на каждом слове. - Она так страдала… Я смотреть на нее не могла! А потом… потом вдруг появился господин Рихард и попросил оказать услугу…
Данте хотелось зарычать на нее, но еще больше его интересовало, каким боком в истории с йокаем и фальсификацией замешан Хатиман. Может, не зря ему Хорхе так не доверяет?
- Какую услугу?
Она опустила глаза и замолчала. Акито никогда не отличался терпением, но сейчас оно ему изменило вовсе. Он требовательно и безапелляционно повторил вопрос.
- Он… он сказал, что во время Церемонии произошла трагедия, и я должна буду изображать принцессу рода Сарумэ…
- Для чего?
- Я ведь кицуне, фрейлина, понимаете? И в искусстве любви кое-что смыслю…
Глаза Акито потемнели от гнева. Увидев это, Данте отшатнулся - он всегда боялся, когда мама или брат начинали злиться. Он тогда замирал, как кролик перед удавом.
- Ты что же сейчас пытаешься мне предложить свои сомнительные прелести? - рявкнул Акито. Похоже, он что-то не так понял. Так часто бывает.
- Нет-нет, это… не предлагаю. Я просто рассказываю о… поручении…
Акито удовлетворенно кивнул.
- Я тебя слушаю.
- Он хотел… хотел… - девушка запнулась, глотнула воздуха, точно рыба, выброшенная из воды, и бросилась в омут с головой: - Я… должна была забеременеть от вас…
Когда она произнесла последнее слово, то сжалась так, будто готовилась к тому, что ее будут бить. Но Акито не шелохнулся. Он вовсе выглядел так, словно и не слышал последней фразы. Сам же Данте был настолько изумлен, что ни понять, ни осознать информацию оказался не в состоянии. Вопрос "Зачем?" впечатался в его сознание, большой и яркий, он был похож на четкий иероглиф, нарисованный на бумаге…
- Господин Рихард не мог такого предложить. Ты лжешь, - спокойно произнес Акито.
- Не лгу!
- Ты сама его одурачила. И теперь придумала эту историю…
Данте закусил губу. Вот почему Акито всегда верил в то, что кажется на первый взгляд. Вот сделает неверный вывод, и потом переубедить его, что барана заставить сделать что-то, когда он очень не хочет.
- Какой в этом смысл? - продолжал наступать Акито. На его губах играла усмешка. - Совершенно никакого. Господин ректор знает, как я отношусь к Амэ. Знает, что она моя сестра, и требовать от меня кровосмешения? Решить, что я дотронусь до святого? Да ни за что. Поэтому ты лжешь!
Данте бы польстили слова Акито об "отношении" и "святом", если бы брат сейчас говорил о нем. Быть может, в каких-то вещах в плане учебы или еще чего Удзумэ соображал медленно или вообще не соображал, но вещи, касающиеся отношений, чувствовал невероятно тонко. И сейчас он знал, что речь идет не о нем, а о каком-то образе, идеализированном и даже придуманном, который никто не смел порочить.
В какой- то момент вспыхнула боль, когда Удзумэ вдруг осознал, что Акито, его Акито, никогда не видел его настоящего. И когда он смотрел на сестру, когда он защищал сестру, когда он говорил, что она не должна выходить замуж -он видел нечто свое, идеализированное, и сражался, чтобы этот образ не был опорочен, остался чистым. А брак, муж, тяжелый живот, а потом дети, делали образ его совершенной сестры слишком земным.
- Мне незачем вам лгать! - отчаянно возразила она. - В моих словах лишь правда!
- Тебе не одурачить меня и не разжалобить. За свои слова и за свои действия ты заслуживаешь самой суровой кары - смерти, - он повернулся, взглянул на Данте. Наверное, Акито понял, что если ками не убил ее сразу, то этого уже не сделает, его рука привычно легла на рукоять катаны.
- Нет! Пожалуйста! Я ничего такого не сделала! Пожалуйста! - взмолилась девушка. Она упала на пол, в ноги Акито. Из ее глаз текли слезы, но они вряд ли могли разжалобить такого, как брат.
Данте не мог смотреть на происходящее и потому отвернулся. Он не смог убить йокая, потому что она была тяжела от человека, но это не значит, что Хищник заступится за нее. Все существо ками было согласно с решением Акито, просто оно не могло действовать, помочь в чем-то.
Наверное, она даже не вскрикнет, когда все будет кончено…
Но Данте ошибался, как ошибался и Акито, когда решил зарубить ее. Потому что ее голос, отчаянный и высокий, полный какой-то ненормальной надежды, вдруг разорвал установившуюся настороженную тишину.
- Господин Кимэй! - выкрикнула она, и Данте вздрогнул, мгновенно повернулся и сбил Акито с ног, бросившись на него.
