– Ты всё забыл, да? Всё забыл? Перед тобой девка Ртищева задницей покрутила, так ты её в жёны взял? Я бы скорее приняла то, если бы ты её уничтожил, с землёй сровняв. Но ни этот брак.
– Нравится тебе или нет, но это мой выбор. Или смирись, или не лезь. – в голосе мужа прорезалась сталь.
А я вся обратилась вслух. Кажется, даже не дышала.
И то, что я услышала дальше, заставило сердце болезненно сжаться.
Камилла
– Если ты не разведёшься с этой девчонкой и не выставишь её сегодня же из дома, ты мне больше не сын! – женщина уже совсем не сдерживала себя в эмоциях.
И что-то в её интонациях буквально кричало о том, что она не шутит.
А я напряглась. Всё тело, как натянутая струна.
А если Марк действительно меня выставит? Что я дальше делать буду? Куда деваться-то? Где защиты искать? Он единственный, кто согласился помочь. Больше надеяться не на кого.
– Не нужно таких громких слов. Если ты ставишь условия, будь готова, что выбор может быть не в твою пользу. – отрикошетил Марк, а я с облегчением выдохнула.
Значит, не выставит? Не бросит?
– Ушам своим не верю! Ты променял семью на это отродье. На дочь того, кто по сути, убил твою сестру! Отец бы в гробу перевернулся, услышь такое! – если мне не кажется, то она начала плакать. Голос дрожал, резонировал интонациями по барабанным перепонкам.
А я после услышанного, в ужасе раскрыла глаза.
У Марка была сестра? Никогда о ней не слышала. Ни слова, ни полслова. Просто ничего. Хотя откуда мне было знать?
Он был гостем в нашем доме много лет назад. И если они с моим отцом и обсуждали что-то, то наедине. Все остальные разговоры в моём присутствии, были максимально нейтральными.
Но главное то, что сказала его мать. Мой отец… убил сестру Марка? В жизни не поверю, что он бы такое сделал! Нет. Нет, это не может быть правдой. Бред какой-то.
Мне бы уйти, не слушать дальше. А с места сдвинуться не могу. Ногами к полу приросла, что не сдвинуть.
Сердце колотилось, как у запуганного птенца. На разрыв кровь качало, разгоняя по венам.
– А как Камилла связана с тем, что делал её отец? – задал вопрос Марк.
Я ещё очень плохо его знаю, но что-то подсказывало, что он вот-вот выйдет из себя. Слишком сильно голос поменялся. Жесткий, хлёсткий. Что мурашки по всему телу.
– Как? Ты спрашиваешь как? В ней его кровь течёт! Или ты думаешь, такой как он, мог воспитать девчонку нормально? Да она такая же конченая, как и он! Проданный судья, который за деньги и связи отпустил на волю тех, кто изнасиловал твою сестру!
– Может, хватит? – не знаю, как сейчас выглядел Марк, но отчего-то кажется, что устрашающе.
– Одумайся, Марк! Ты даже женился на ней ничего мне не сказав! Знал, что я этого не приму. В новостях прочла. Прокурор Огнёв женился на дочери судьи Ртищева! Грандиозный союз! Действительно, грандиозный. – с такой интонацией сказала, будто он в жены отъявленную уголовницу взял.
Но это не главное. Главным было то, что они говорили о моём отце и сестре Марка. А это никак не укладывалось в мою картину мира. Будто вся прежняя реальность трещинами пошла.
– Я не ищу твоего одобрения. И прекращай всё в одну кучу сметать.
– Анечка ведь не пережила такого позора. Я никогда не забуду, как на земле под окнами дома её нашла! – уже откровенно плакала Антонина Павловна. – Отец после этого слёг, и через полгода за дочерью отправился. А у меня никого не осталось, кроме тебя, Марк. А теперь я должна делить тебя с этой девкой? А если она тебя у меня заберёт так же, как её отец Анечку? Ведь если бы не его купленное решение по делу, всё могло сложиться иначе! А теперь ты с этой… Мне сразу в петлю? Этого ты хочешь?
– Я ещё раз скажу, прекращай всё мешать в одну чашу. А что касается Камиллы… – Марк ненадолго замолчал, но вскоре продолжил. – Я не посвящал тебя в личную жизнь не в шестнадцать, не в двадцать, и тем более не начну сейчас. Я точно так же переживал уход сестры и отца, как и ты. И бился до последнего, чтоб все, кто причастен, ответили. И до сих пор бьюсь. Но не перекидывай свою злость на ту, которая скорее всего, о произошедшем даже не знает.
А я действительно не знала. Ничего не знала из того, о чём они сейчас говорили.
Не заметила даже, что беззвучно всхлипываю и тихо слёзы роняю. Будто услышанное – это трагедия и моей жизни тоже.
Мне больно за ту Аню, о которой я ничего не знала. Мне больно за родителей Марка, что им пришлось такое пережить. И за самого Марка, тоже, больно. Потому что судя по всему, виновные не понесли заслуженного наказания.
Если всё то, что говорит мать Марка правда… то получается, мой отец виновен?
Тогда для чего я Марку? Чтоб отомстить? Чтоб как-то отыграться на мне за грехи моего отца? За те вещи, что он делал вразрез с законом? И за то, во что я так и не могу поверить до конца…
Но если это так… если всё услышанное правда, то мне становится понятно, почему Марк так резко пропал из нашей жизни. Почему так отзывался об отце, когда говорил со мной в больничной палате.
Но непонятно, зачем ему я в роли жены. Теперь стало по-настоящему жутко.