Виктор поднялся, выдернул с асфальта меня, помогая подняться и мне. Всю с ног до головы взглядом ощупал. Сам видно, что на адреналине. Будто тоже не до конца осмыслил происходящее.
– Живая?
– Д-да. – выдала заторможенно, осматриваясь по сторонам.
До сих пор в голове не укладывается, что живая. Казалось, что всё уже предрешено. Что всё, секунды и неминуемая темнота.
Но когда увидела ту машину, что неслась на меня, поняла, почему до сих пор жадно втягиваю воздух и ощущаю удары сердца за грудиной.
Наверное, эта картинка навсегда в память врежется. Ничем и никогда не сотрётся.
Раскуроченный и перевёрнутый набок седан. Тот самый, который не наехал на меня только потому, что его снёс большой и чёрный внедорожник.
Внедорожник Марка. Его я узнала сразу.
Тут же зажала рот ладонью, чтоб не закричать в голос. Шок. Ужас. Неверие.
– Марк! – а потом не совладав с эмоциями, убрала ладошку и закричала истошно.
Вокруг полно зевак. Люди толпятся рядом. Причитают, галдят, охают. Им любопытно, а у меня почва из-под ног уходит.
Виктор, увидев куда направлен мой взгляд, громко выругался.
А я, сорвавшись с места, побежала к мужу. Водитель за мной.
– Марк! – как на повторе его имя выкрикивала. Орала на надрыве.
Чем ближе к машине подбегала, тем страшнее становилось.
Столкновение сильное. На скорости. Марк собой ту машину буквально протаранил. Машины искорёжены так, будто их через мясорубку пропустило.
Марк при столкновении не только машину протаранил. Его машину протащило дальше. До ограждения и фонарного столба.
Задело ещё несколько припаркованных машин. Но не критично. Никто не пострадал. Никто, кроме моего мужа! Что с водителем летевшей на меня машины я не знала. Он и его самочувствие – последнее что меня интересовало. Мысли только о муже.
Растолкав зевак, подбежала к машине. Марк сидел на водительском месте, уперевшись затылком в подголовник.
Руки на руле, но скорее не сжимали его, а просто лежали на кожаной оплётке.
Лобовое стекло пробито, боковое с его стороны и вовсе рассыпалось.
– Марк, ты как? – я заикалась на каждом слоге.
Смотрела на мужа во все глаза. Всё тело нервной дрожью било.
– Успел. – произнёс, увидев меня и приподнял уголок губ.
Словно через силу. Лицо бледное. Зрачки расширенные.
Виктор пытался открыть заклинившую дверь. Когда ему удалось, я в ужасе уставилась на Марка.
– Господи! Скорую, срочно звони в скорую! – орала не своим голосом Виктору.
Сама же снимала с себя толстовку, которой начала зажимать рану мужа.
Какая-то металлическая трубка, похоже от ограждения, пробила лобовое и под углом влетела Марку в левый бок.
Её конец по-прежнему был в нём.
Кровь сочилась, окрасив белоснежную рубашку ярко-алым.
У меня руки дрожали. Сердце частило, будто вот-вот разорвётся.
– Марк, ты только держись, ладно? Скорая уже едет. Всё хорошо будет. – говорила и тряслась, будто в меня тремор всего тела.
Господи… он меня спасал. Действовал в моменте. Не на секунду не задумываясь о том, что делает и какие будут последствия. Он просто на бешеной скорости протаранил машину, которая чуть было не переехала меня. Весь удар на себя взял.
– Ками, всё нормально. – положил ладонь на мои руки, которыми я прижимала толстовку, зажимая его рану вокруг трубки.
Лицо у него ещё бледнее стало. Пальцы холодные. А во мне такая паника и ужас. Боже, хотелось выть в голос, орать надрывно.
– Ты меня сейчас спас, Марк. Не смей умирать, понял? Ты меня не для того спасал, чтоб одну оставить! – кричала, но как-то хрипло и глухо.
– Не оставлю. – даже в таком состоянии меня успокаивать пытался. – Ты от меня уже никуда не денешься, Ками. С того света вернусь.
Мой любимый, сильный, надёжный. Самый-самый. Я же без него дышать не смогу.
– Вот и не оставляй. – говорила, шмыгая носом. – Я тебя так люблю, Марк. Очень-очень. – у самой крупные капли слёз с ресниц срывались. – Кто ещё будет смеяться над моими глупостями? Кто меня, бедовую, защищать будет? Я хочу тебя вечерами с работы встречать. Каждый божий день. Сообщения тебе писать, на которые ты так не любишь отвечать. А я всё равно писать буду, потому что мне понравились наши переписки в последние дни. А ещё я так люблю засыпать с тобой и просыпаться. Ты не можешь меня этого лишить. Нас, не можешь. Ма-арк, слышишь меня? Не можешь…
Не думала, что моё первое признание будет таким. С привкусом горечи, боли и страха. С запахом металла в воздухе и окрашено в кроваво-красные оттенки.
Моя толстовка уже насквозь его кровью пропиталась. А Марк плавно уплывал из сознания. Даже дыхание изменилось. Стало каким-то еле ощутимым.
Отдалённо слышала звуки сирен. Виктор был рядом, пульс Марка проверял, говорил мне, как правильно рану зажимать.
Потом народ разгонял, чтоб дать пройти бригаде скорой и спасателям.
Я не помню, как меня оттаскивали от Марка. Как спасатели пилили кузов машины, чтоб его достать.
Виктор держал меня в кольце рук, потому что я рвалась к мужу. Кричала, плакала. Ноги подкашивались.
А потом Марка грузили в машину скорой. Только тогда Виктор перестал меня сдерживать. На каком-то автомате бежала за бригадой и мужем и забиралась в машину скорой.