–Ну, вот. Ты ради их должна жить. Мужик, он что? Он тебе не кровный, может и не схотеть с больной жить, а детки, это навсегда. Ради них ты должна с болезнью своей побороться. А вдруг, ты её осилишь?
Он глянул на Любу оценивающе.
–Нет, конечно, осилишь. Вон, какая ты молодая, да красивая. Тебе ещё жить, да жить. Деток на ноги ставить. Ну, ступай, милая.
Люба благодарно посмотрела на водителя.
–Спасибо Вам. Вы меня прямо успокоили.
Она взяла сумку и решительно пошагала в сторону больницы. В приёмном покое долго не задержалась, сразу велели пройти на третий этаж, там уже знают, что к ним сегодня поступает Никитина Любовь Ивановна.
В палате, кроме Любы лежали ещё три женщины. Она подумала, что скучно точно не будет. Скучать, и правда, не пришлось. Пришёл лечащий врач, сказал, что он – пульмонолог, зовут его Александром Петровичем, он осмотрел Любу и назначил лечение.
Любе снова сделали рентген, потом бронхоскопию. Процедура не из приятных, но Люба терпела. Она должна всё знать о своём здоровье. Пусть с ней делают всё, что потребуется, только бы не сказали, что жить ей осталось всего ничего.
Через три дня доктор обрадовал больную, что по его части ничего страшного не обнаружено. И кровью она кашляла не по причине того, что умирать ей пора. Видимо, всё-таки простыла где-то Люба.
Но на завтра Александр Петрович пригласил маммолога, пусть ещё тот посмотрит, чтобы исключить ненужную патологию. Люба воспрянула духом. Значит, она не умирает? Она будет жить?
И зря она тоже собиралась своего Колю проклинать, если тот надумает после её смерти жениться? Настроение улучшилось, и когда Любу пришёл проведать муж и дети, она радостно кинулась им навстречу и расцеловала всех.
Нет у неё никакой заразной болезни! Завтра её осмотрит ещё один врач и вернётся мамка домой! Про себя Люба отметила, как радостно заблестели глаза у мужа, и женщина с трудом подавила вздох радости.
Любит её Коленька и ни за что на другой не женится, если жена умрёт. А жена не умрёт и не собирается. Всё это было сплошное недоразумение. Водитель, что привозил Любу в больницу, тоже сказал ей, что она должна побороться за своё здоровье.
И победить должна, потому что у неё есть Коля и детки. С утра Любу тошнило, она с трудом съела кашу, что давали на завтрак, сходила на уколы и приготовилась ждать доктора, который должен был окончательно Любу успокоить.
Сразу после его обхода Люба скоренько соберёт свои вещи и поедет домой. Маммолог долго читал Любину медицинскую карточку, потом мял её грудь, и всё время спрашивал, где у неё болит.
А у той разом заболело всё. По серьёзному виду незнакомого доктора Люба поняла, что никуда она сегодня не поедет. То есть, дома её пусть не ждут. Задержится Люба в больнице. На неопределённое время.
А этот противный доктор дотошно выспрашивал у Любы о её личной жизни, сколько раз в неделю она спит с мужем, сколько сделала абортов, как идут месячные, и нет ли каких болей во время менструации.
Люба скрипела зубами, но отвечала, не понимая, какое отношение к её лёгким имеет половая жизнь. А через три дня Люба узнала, что болезнь, которой она так боялась, всё-таки в ней живёт.
Только поселилась эта гадина совсем не в лёгких. У Любы обнаружили опухоль в груди. Она совсем небольшая. И врач сказал, что это не смертельно, но грудь придётся отнять. А если ещё и гинеколог своё заключение даст неутешительное, то и…
Но больная пусть себе голову не забивает медицинскими терминами. Самое главное, что она останется жива. Ну, будет в лифчик вату подкладывать, тем более, что детей она больше рожать не собирается.
Люба согласно кивала головой. Нет, она больше не собирается детей заводить. Ей тех двоих бы поднять на ноги. А грудь… Люба слышала про такие неприятности. И даже знает, точнее, работает с Любой в одной школе Людмила Васильевна.
Математику преподает. Двенадцать лет назад у неё отняли грудь. Сейчас Людмиле Васильевне пятьдесят два года и умирать она не собирается. Одевается красиво, муж от неё не ушёл. И дети взрослые у Людмилы Васильевны.
На душе скребли кошки. Это не зуб вырвать, а, как сказала Таня, что с Любой в одной палате лежит, выпластают ей всё женские органы и будет она калекой в свои тридцать пять лет. Дадут Любе инвалидность, будет она сидеть дома.
Много страстей наговорила Таня, так много, что не стала Люба её дослушивать, ушла в коридор, там присела на диванчик и стала раскладывать по полочкам всю свою дальнейшую жизнь.
Умирать она, понятное дело, не станет. Но и что за жизнь у неё будет? Любит её Коленька это дело, ой, как любит! Пока занимаются любовью, оближет он Любу с ног до головы, постанывает и повизгивает от восторга, и груди из рук не выпускает.
Иногда и засыпает, держа Любину грудь в руке, гладит её во сне, и сосок пощипывает, а жена в ответ сладко охает и крепче к нему прижимается. Теперь всё по-другому будет. Нечего будет мять и пощипывать.
Потому что груди у Любы больше не будет. Сердце зашлось от горя. Неужели, жизнь закончилась? С другой стороны, Людмила Васильевна двенадцать лет живёт без груди и муж её не бросил.
