Я смотрела на неё в упор. Уголки губ Юнны напряжённо приподнялись.
– Знаешь что, Данми? Ты ошибаешься. Руми здесь со мной потому, что сама этого хочет.
– Да?
– Я смотрю, ты не веришь. Руми, придётся тебе самой объяснить. Я тебя заставляла что-то делать? – свысока спросила Юнна.
Руми дрогнула.
– Нет…
Она покачала головой, а я прямо закричала:
– Не ври! Да что с тобой, Ту Руми? Я ведь знаю тебя как облупленную, ты же не такая на самом деле!
– М-да… – зевнула Юнна, как будто ей всё это ужасно наскучило, и пригладила волосы. – Сон Данми, у тебя, похоже, совсем плохо с головой? Разве в дружбе главное – не доверие и уважение? Руми ведь сказала тебе «нет», с какой стати ты позволяешь себе сомневаться в её словах? Ты не веришь подруге, не уважаешь её и ещё хочешь называться её настоящим другом?
Я просто онемела. А Юнна продолжила, сделав ещё один шаг ко мне:
– К тому же ты пришла сюда незваной. Нормальные друзья сначала звонят, а не шпионят украдкой, как ты!
Я почувствовала, как в спине съёжился мой хвост. Юнна подошла ещё ближе. Теперь её лицо почти касалось моего.
– И вообще, в здание просто так не пускают. Каким образом ты пробралась, интересно знать. Неужели шла за нами по пятам и прошмыгнула следом?
Спине стало горячо, я чувствовала, что хвост вот-вот выпрыгнет. Нет, только не это! И тут я услышала чей-то голос позади.
– Эй, Сон Данми! Студия звукозаписи на втором этаже, я же говорил! Зачем ты на минус второй спустилась? Я замучился тебя искать!
Джиан вразвалку шёл по коридору.
– Студия звукозаписи? – с сомнением переспросила Юнна, и Джиан горделиво ответил:
– Ну да. Я обещал ей показать.
– Вот как?
Юнна облизнула губы, всем своим видом выражая, как ей наскучил этот разговор, и обратилась к Руми:
– Ладно, у нас дела, так что мы уходим. Пойдём, Руми.
Юнна схватила Руми за руку и потащила за собой. Волочась за Юнной, как щенок на поводке, Руми исчезла из моего поля зрения. Но перед этим наши взгляды на секунду встретились.
Я прочитала это в её глазах.
– Не знаю, что там у вас произошло, но выглядит всё это по меньшей мере странно. Послушай, у Юнны сейчас и так очень непростое положение… – сказал Джиан, как только мы зашли в студию.
– Непростое?
– Ага. В продюсерском центре каждый месяц проводят аттестацию. И у Юнны в последнее время низкие баллы по танцам. Тренеры её ругают. И вообще, она слышала, что солистку в нашей группе планируют заменить. На Юнну страшно давят, чтобы она кровь из носу репетировала в каникулы и при следующей переаттестации получила высокие оценки. Короче, ей сейчас тяжело и одиноко…
– Одиноко? Это Юнне-то? – недоверчиво переспросила я.
А Джиан равнодушно ответил:
– А разве не одиноко? Её родители всё время заняты. Даже на репетиции её возит помощница по хозяйству. Целыми днями она сидит дома одна. Так что, может, больше всех именно Юнне нужен друг.
– Серьёзно? Вот уж не думала – Пэ Юнна страдает от нехватки друзей…
Я вспомнила постер Юнны, на котором она смотрела на всякого входящего в огромный дом свысока. Сейчас мне показалось, что её выражение лица было каким-то грустным. И всё же…
– Я всё равно не понимаю, как можно было вот так взять и увести у меня подругу! – пробормотала я.
Джиан сказал:
– Ну, знаешь, даже Юнне не под силу сделать своей лучшей подругой чужого друга! Думаю, между тобой и Руми уже был какой-то разлад.
Я не нашлась что ответить. Может, потому что он был прав. Головоломка, которую я надеялась с лёгкостью решить, ещё больше запутывалась.
– Ох, ну что ты за человек! Вот если б я появилась, думаю, ты нашла бы что ответить Джиану! – пробурчала девочка с рыжими волосами.
Хвост у меня вырос, как только я вошла домой.
– Ладно, ты хоть что-то узнала?
Я помотала головой.
– Нет, только голова ещё больше разболелась. Я понимаю, если Юнна и Руми, у которых такие хорошие показатели совместимости, отлично бы ладили. Но ведь любому ясно: то, как Юнна ведёт себя с Руми, ни в какие ворота не лезет.
– Вот именно. Поэтому я чуть было не сорвалась и не выпрыгнула! – возбуждённо согласилась со мной девочка.
– Но с Руми творится что-то неладное. Она покорно делает всё, что прикажет Юнна, утверждает, что якобы сама этого хочет, однако по её подавленному виду ясно, что всё это ей совсем не в радость. Она ведь всегда была такая решительная! Я её совершенно не узнаю. Может, это чёрная магия какая-нибудь?
Я вздохнула. Девочка задумчиво спросила:
– А когда между тобой и Руми кошка пробежала? Ну, когда ты в первый раз почувствовала, что в ваших отношениях что-то не так?
– Где-то в начале летних каникул. Мы говорили про «Минерву» и Сэла, про Олсона, и завязался спор. Но я честно не помню, как мы до этого дошли.
Я опустила голову.
– Можешь максимально подробно описать мне ту ситуацию? Может, ты какие-то моменты упустила. Иногда недопонимание возникает из-за того, что ты что-то не так запомнила. Лучше бы перепроверить.
