– Вот именно, он ведь принадлежит тебе. То же самое относится и к Сон Данми. Это общеизвестные правила! – заключила Юнна, сложив руки на груди.
Губы Леа подёргивались от обиды. Она явно собиралась убраться восвояси, а мы с Юнной, переглянувшись, прыснули со смеху.
– До встречи на сцене, Трёхлистный клевер номер два! – поддразнивая, крикнула я Леа вслед.
Она обернулась и зловеще процедила:
– Будь осторожна. На сцене бывает очень опасно. – После чего Леа покинула магазин и мигом скрылась из виду.
Мне даже почудилось, что она улетела. Правда, уточнить было не у кого: Юнна уже совершенно забыла про Леа и, напевая что-то себе под нос, позировала перед зеркалом.
– Юнна, а ты слышала про… кысынсе?
– Кысынсе? Не-а. Птица какая-то, что ли?
Я с трудом выдавливала слова, а Юнна говорила громко и чётко.
– Не совсем птица… Я в книжке видела картинку… хотя… ладно, забудь.
Я замолчала: сейчас не время разведывать чужие секреты. Нам ведь нужно поставить самый крутой спектакль, поэтому мы и пришли в магазин!
Юнна, похоже, думала о том же, поэтому с серьёзным видом поправила шляпу и довольно улыбнулась.
– По-моему, всё готово. Теперь я знаю, какая я Джульетта. Спасибо тебе, Сон Данми!
Юнна вытянула раскрытую ладонь, и я звонко хлопнула по ней.
Репетиции в целом шли как по маслу. Мы определились с декорациями и костюмами, и ребята, направляемые Джианом, старательно разыгрывали сцены. Поворотной точкой стало, конечно, изменение характера Джульетты, которое предложила Юнна. Она настояла на том, что героиня – не просто прекрасная несчастная влюблённая.
Юнна стремилась понять своего персонажа и хотела разобраться в причинах вражды двух семей, из-за которой любовь несчастных Ромео и Джульетты стала невозможной и привела к трагедии.
Она сделала вывод, что Джульетта должна быть энергичной и сильной духом. А ещё мы решили изменить последнюю сцену, где героиня находит мёртвого Ромео. Девушка не впадает в отчаяние, а надевает принадлежавшую Ромео шляпу с пером, висящую на стене, и удаляется за кулисы, как сыщик, которому поручили расследовать дело.
Вот так шляпа из маминой мастерской обрела новый, многозначный смысл. Казалось, что теперь всё сработает просто отлично. Однако между ребятами, которые не могли прийти к общему мнению, часто возникали стычки. Больше всего опасений вызывала, конечно, непримиримая Юнна.
Однажды мы, как обычно, собрались на сцене. Репетиция почти завершилась. Я топталась в углу в костюме Клевера и внезапно поймала на себе взгляд Леа. Она уже некоторое время стояла почти вплотную ко мне, а я почему-то её не замечала. Зелёный костюм придавал ей таинственности.
– Испугалась? Не надо! Я ведь такая – вообще могу стать невидимой. Рада находиться рядом с тобой. Глядишь, смогу получше тебя узнать.
От странного взгляда и грубоватого голоса у меня мурашки побежали по спине. Леа ведь пристала ко мне вовсе не для того, чтобы подружиться. Скорее, она что-то замышляла, и пыталась добыть обо мне какую-то информацию.
Но я решила не зацикливаться и постаралась сменить тему.
– Слушай, а Клеверов-то по сценарию должно быть три. Кто же третий? Надеюсь, мы выясним это не на премьере?
– Мне всё равно. Мне достаточно и нас двоих. Кстати, может, поэтому у нас с тобой по два листика?
Я посмотрела на костюм Леа. И действительно, у неё на голове красовалось не три, а два лепестка или листочка.
Леа улыбнулась.
– Клевер – примитивный цветок. Мы с тобой гораздо более сложные создания. Глянь, у тебя на голове тоже только два лепестка!
Я стала лихорадочно ощупывать голову. Леа не ошиблась!
– Но… как? Их точно три было, я уверена… Ты что наделала? Почему у нас по два лепестка? – задыхаясь, спросила я.
– Ты о чём? У меня три, – с издёвкой проговорила Леа и хмыкнула.
Спустя секунду на её голове появился третий лепесток. Но мгновение назад их было два! Мне что, привиделось? Я потёрла глаза.
– Впечатляет? Мне захотелось развеять обстановку. Скучно тут стоять и смотреть, как все стараются. Смешно же, зачем столько усилий прикладывать, если в итоге плохо получится!
– С чего ты взяла? На первой репетиции были небольшие трения, но сейчас-то ситуация наладилась.
– Думаешь?
Едва Леа это сказала, бутафорская яблоня на сцене покачнулась и с грохотом рухнула на пол.
– Что такое? Я же её прочно установил… – растерялся Минчже, поднимая дерево.
Юнна отреагировала мгновенно.
Остановив репетицию, она наехала на одноклассника:
– Минчже, ладно, у тебя со стола всегда всё летит в разные стороны, но сшибать декорации – как-то уже слишком!
Минчже выглядел ужасно расстроенным. Ребята продолжили было репетировать, но вскоре их прервал пронзительный возглас Юнны.
– Джихо, ты опять ничего не выучил!
– Я учил, но мне пока непривычно… – промямлил Джихо.
– Вот и говорю – не знаешь слов!
– Юнна, успокойся. Время у нас есть. А для этой сцены нужна подсветка слева и справа. Соню, ты готова?
Ответственная за свет Соню нажала на выключатель.
Послышался треск, но софиты не включились.
– Странно. Только что ведь работали… – еле слышно пробормотала Соню.
