Клавдия Сергеевна была так мила и непосредственна, что чувство некоторой неловкости, охватившее Ксению при встрече с нею, исчезло, и вскоре девушки, сидя за столом, беседовали как давно знакомые.
Клавдия Сергеевна говорила о калмычатах. По ее мнению, они самые несчастные дети на свете! У них нет настоящих игрушек, они и сытыми не всегда бывают. А в каких условиях они зимуют! Клавдия Сергеевна призналась, что в дурную погоду она не пускает малышей домой, оставляя их ночевать в классе. И как они любят такие вечера!
— Мы сидим в кругу и рассказываем всякие истории, пьем чай по очереди из трех моих чашек и даже поем песни. А иногда к нам приходит Нимгир — наш участковый милиционер. Он такой забавник и так умеет разговаривать с ребятами, что любому педагогу стоит у него поучиться. Если бы правительство организовало при аймачных школах интернаты, всем было бы хорошо — и нам, и детям, и родителям. Но пока даже таких школ, как эта, в области очень мало, и учителей не хватает.
Клавдия Сергеевна подошла к окну и некоторое время напряженно смотрела в степь.
— Бывает ли вам скучно?— спросила Ксения.
—Что вы! У меня всегда есть дела, но... тоскливо бывает и даже очень. Подумайте: в течение трех лет я здесь самая сильная и самая старшая! А на самом деле разве я такова? Как часто за эти годы мне хотелось, чтобы рядом был кто-нибудь постарше, поумнее и посильнее меня! Когда ребята уходят, я погружаюсь в тишину... Особенно тоскливо бывает по вечерам, когда в степи ветер, а он здесь почти всегда. Пожалуй, нигде на свете нет такого ветра, как в калмыцкой степи! Когда он воет и свистит, еще можно терпеть, но иногда он плачет совсем человеческим голосом! Тогда я кладу на голову подушку... Но все это уже позади. Как только настанут летние каникулы, я, наверное, уеду.
— А вам не жалко будет расставаться с питомцами?
— Конечно, жалко. Но придется... если я не раздумаю...
И, чуть порозовев, Клавдия Сергеевна снова подошла к окну.
— Вы кого-нибудь ждете?
— Да. Еще вчера должен был проехать один человек, и я беспокоюсь, не случилось ли с ним что... В степи нынче опасно.
— А я вчера встретилась с одним командированным, ехавшим с юга. Он ничего не говорил о бандитах.
— Кто же мог ехать в Булг-Айсту и не заехать к нам? На своих лошадях?
— Да. Агроном Эрле.
— Эрле?!— Клавдия Сергеевна резко повернулась к Ксении и хотела еще что-то спросить, но в этот момент в комнату вошел молодой, подтянутый и удивительно красивый калмык в милицейской форме.
— Познакомьтесь, это тот самый Нимгир Лиджиев,— сказала Клавдия Сергеевна Ксении.— Нимгир, знаешь ли ты, где в прошлом году садилась саранча?
— Три места такой у нас есть,— ответил тот, подумав.— Один место сейчас совсем чистый, а у Старого Кургана и на Харгункиновской границе царцаха2 долго сидел, наверное, больной был, очень много помирал и сейчас там лежит сухой, как сухарь.
— Вот это мне и нужно!—обрадовалась Ксения:—А вы можете меня туда проводить?
— Только не завтра... А вы... сейчас куда едешь?
— Салькын-Халун. На обратном пути, через недельку, покажете?
Нимгир кивнул.
— Как вы в Салькын-Халун поедешь? Я сейчас из Булг-Айсты приехал. Начальник милиции вызывал. Банда опять в наш улус пришел. Сонринг и Харгункины — осадный положенье. Салькын-Халун — военный положенье. Начальник сказал — наблюдай порядок, хорошо охраняй аймак.
— Как же может один человек охранять аймак от целой банды?— изумилась Ксения.
— А это административный разговор,— отозвалась Клавдия Сергеевна.— Охранять у нас нечего. Никаких ценностей в аймаке нет.
Нимгир сверкнул глазами:
— А ты кто будешь? Ты есть самый главный наш ценность.
— Ну вот! Не угодно ли вам? Не меньше ста раз я ему объясняла, что не нуждаюсь в охране, а он взял моду — в любую погоду дежурить на школьном крыльце!— возмущенно сказала Клавдия Сергеевна.— Какой в этом смысл? Сами посудите, на что бандитам учительница? А если они встретят на крыльце Нимгира, ему несдобровать уже за одно то, что он милиционер. И если они задумают убить учительницу, разве он может помочь? Какая же польза в том, что вместо одного убьют двоих?
— Сначала меня пускай убивают,— упрямо сказал Нимгир.— Пока меня убивать будут, ты убегать можешь, прятаться.
Клавдия Сергеевна возмутилась:
— Никогда бы я так не поступила!
— Сто раз говорил?—не слушая ее, продолжал Нимгир.— Еще двести говори, все равно Нимгир никуда не пойдет!.. Булг-Айстинский агроном был?— спросил он, помолчав.
Клавдия Сергеевна встрепенулась:
— Нет. Ты его видел?
— Сам не видал. В Булг-Айсте Харгункиновский участковый тоже был. Он сказал, агроном позавчера приехал туда совсем-совсем мокрый... Там ночевал... В школе. Утром вчера поехал на Булг-Айсту.
— Да?—Клавдия Сергеевна задумалась.— Ну, поехал так поехал,— сказала она, встряхнувшись, и взяла чайник—Я пойду подогрею тебе чай, Нимгир.
Он посмотрел ей вслед, приподняв красивые, чуть изогнутые брови и, стукнув пальцами по столу, повернулся к Ксении.
— А вы откуда пришел?
— Из Ленинграда.
— Очень большой город? Там речка Нева будет?
Ксения кивнула. Нимгир снова задумался.
