Почему мы поссорились? Сейчас это кажется таким смешным, незначительным после того, что случилось, после того, как мир рухнул. Им не нравился Пол, они прямо в лицо называли его ни на что не годным бездельником. Я отказалась от университета, чтобы уехать с ним, открыть свое дело, начать новую жизнь. Я тоже была единственным ребенком в семье, может быть, это сыграло свою роль? Они не просто огорчились, они пришли в ярость, как будто Пол – коварный похититель, Свенгали[2], который загипнотизировал меня. Я пригласила их на свадьбу. Мама позвонила и спросила, будет ли свадьба проходить по католическому обряду. Даже если бы мы венчались в церкви, они все равно не приехали бы, чтобы только не видеть, как я выхожу за него замуж. После рождения Кармел даже телефонные звонки прекратились, так что они не видели ее с пеленок. Пол, как я теперь понимаю, очень бережно относился ко мне, помогал пережить разрыв. Для него самого полный разрыв отношений с моими родителями стал благом – и кто рискнет его обвинять? Каково ему было, когда они звонили – и сразу бросали трубку, если отвечал он. В последнее время я часто размышляла, мог ли этот конфликт способствовать нашему расставанию. Возможно, обида Пола не прошла, а ушла на дно, стала глубокой, черной трещиной, исподволь разрушавшей нашу жизнь. Пол за несколько дней до того, как уйти к Люси, говорил, как легко ему дышится рядом с ней, там его не поливают презрением.
Я заварила чай, Мария вышла, и мы остались за столом, как три совершенно чужих человека, которыми, собственно, и стали. Они срочно прилетели из Испании, прервав свой отдых, и их расширенные от потрясения глаза выделялись на ухоженных загорелых лицах.
– Ужасное происшествие. Чудовищное, – нахмурил брови отец. – Что-нибудь можно сделать?
Ему никто не ответил, и он замолчал.
Мама протянула руку и положила на мою, на ее коже виднелись старческие пятна.
– Я видела в газетах ее фото. У меня есть фотография моей матери в детстве, те же кудряшки, те же огромные глаза, они похожи так, что трудно поверить. Она прекрасна, Бет. Такая милая и невинная. Кто посмел совершить такое?
– Не знаю, – тихо говорю я. – Не знаю.
У отца по-прежнему сердитый вид.
– А где пребывает твой, с позволения сказать, муж?
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду – где он?
– Папа, Пол бросил меня около года назад. Он ушел к другой женщине. – Я сделала паузу, чтобы они переварили эту новость. Почудилось мне, или действительно отец усмехнулся и дернул кончиком подбородка, покрытого аккуратной седой бородой, словно хотел сказать: «Я же тебя предупреждал!»
– Ах, Бет. – Мамина прохладная ладонь снова касается моей руки.
– Я уже успокоилась. Правда. Все, что меня беспокоит сейчас, – это как найти Кармел. Все остальное такая… ерунда. И то, что Пол бросил меня, ерунда, честное слово, ерунда. – И я умолкаю.
– Ну что ж, может быть, оно и к лучшему… – бормочет мама.
Я вскакиваю на ноги, у меня в голове не укладывается, как они могут обсуждать эту старую историю, в такой-то момент.
– У меня похитили дочь! – ору я, наклоняясь над чашками. – Вы что, не понимаете?
Отец закрывает лицо руками и начинает рыдать.
– Мама, папа, простите. Пожалуйста, не осуждайте Пола. Он больше не мой муж, но он всегда останется отцом Кармел, а ей нужны мы оба.
Я подхожу к отцу, который продолжает плакать, и кладу руку ему на плечо:
– Успокойся, папа. Ее ищут, ищут повсюду. Есть кое-какие зацепки, только не говорите никому. Видели девочку в красном, она выглядывала из окна. По описанию она очень похожа на Кармел, и вид у нее был растерянный. Туда уже едут, вот прямо сейчас, пока мы тут разговариваем.
Какая-то убежденность росла во мне. Я понимала, что она мнимая, но быстро превращается в настоящую. Я буквально видела свою Кармел – измученную, растерянную, не сводящую глаз с окна. Тени на ее лице.
Вошла Мария. Бьюсь об заклад, она слышала наш разговор.
– Произошла небольшая заминка, Бет. Эта дама очень преклонного возраста. Она не вполне здорова и… боюсь, немного не в своем уме. Мне очень жаль, но необходимо дождаться шести часов вечера, тогда ее сможет сопровождать дочь. Планируется пройти вместе с ней ее маршрутом и стучаться в каждую дверь.
Нет, больше я не в силах это выносить. Им не нравится, когда я ухожу из дома, но я сказала, что мне нужен свежий воздух, пусть позвонят мне, если появится что-то новое.
Конечно, вовсе не свежий воздух мне был нужен, мне необходимо было искать, искать, искать. Заглядывать под камни, в бочки для дождевой воды, в сараи и амбары, под прилавки магазинов. Я выскользнула за ворота, одержимая потребностью искать. В этой одержимости мне мерещилось, что дочка уменьшилась до размеров крошечной фигурки в красном пальто, которую можно повесить на новогоднюю елку как игрушку или на сумку как брелок. Вот почему я не могу найти ее – она очень маленькая. Она выскользнула, а я не заметила этого, и теперь нужно искать ее в дуплах деревьев или в трещинах земли. Нужно приложить ухо к земле и прислушаться – наверное, она зовет меня, и голосок ее не громче мышиного писка.
