Я раскладываю открытки на кровати. Картинки не то чтобы очень – белки и коты в шляпах. И краска кое-где вылезает за границы рисунка. Но мне и такие сгодятся. Я пишу красивым, аккуратным почерком, а на открытке, которая для папы с Люси, приписываю: «Пожалуйста, приезжайте и заберите меня, если можете». Я заклеиваю конверты, потому что не хочу, чтобы дедушка с Дороти читали. Я отдаю оба послания дедушке, и тут мне приходит мысль:
– А как же они узнают, где я? Я ведь не знаю нашего адреса.
– Не волнуйся, дорогая. Я напишу его на обороте, четко и ясно.
Даже в новых пальто мы не можем как следует согреться. Дедушка купил печку, которую топит бензином, он включает ее каждый вечер на час, чтобы прогреть фургон перед сном. Дороти говорит, что он хочет нас угробить, а он отвечает: «А что еще я могу поделать?» Двойняшки подбираются поближе к печке и просят: «Не уноси ее, папа». Они прикладывают к ней окоченевшие пальцы и смотрят на него жалобными, несчастными глазами. У Дороти такой вид, как будто она сдалась. Она начинает готовить еду на этой печке.
– На юг, мы едем на юг, – заявляет однажды дедушка. Он говорит это после того, как все утро смотрел на дождь. Дороти обнимает его и сразу преображается.
– На юг. – Она чуть не плачет. – Конечно, на юг! Я слышала, там много братьев во Христе, подлинно верующих.
– А как же мои письма? – спрашиваю я. – Как папа узнает мой новый адрес?
– Ничего страшного. – Она усмехается сквозь слезы, как будто я пристаю к ней с какими-то пустяками. – Я попрошу сотрудницу почты переслать нам письма.
Надо будет потом напомнить про это дедушке, потому что я не уверена, что Дороти все сделает.
Одна хорошая новость – в новом красном пальто я снова чувствую себя настоящей Кармел. Я ношу его целый день, снимаю только перед сном. Дороти спрашивает:
– Может, ты хоть за ужином разденешься?
Я трясу головой. Я всегда хочу быть в красном, всегда – это цвет Кармел. Непохоже, чтобы Мёрси могла любить этот цвет.
Все-таки у меня не выходит из головы Мёрси, поэтому я решаю выкрасть маленькую книжку с ее фотографией – это последний секрет в шкатулке с тайнами, до которого я пока не добралась. На этот раз я даже не затеваю игру в детектива Уэйкфорда и не жду, когда они уйдут подальше. Когда все выходят из фургона, я залезаю на кровать и шарю между книгами. Мне везет, я сразу нахожу то, что нужно. Вся кожа на голове покрывается иголками, пока я крадусь, чтобы уйти подальше от фургона и спокойно все изучить. Я прячусь за большим камнем, смотрю на фотографию Мёрси, трогаю пальцем ее личико. Потом беру вырезку из газеты, разворачиваю и делаю глубокий вдох, потому что там тоже ее фотография. Она сидит, за спиной у нее стоит дедушка, он положил руку на спинку ее стула. Заголовок:
Мёрси на этой фотографии вышла размыто, бледно. Дедушка, напротив, получился ярко, отчетливо. Вот что я читаю:
Всю ночь я лежу без сна, прижимаю к груди маленькую книжку, и мое сердце колотится от страха – вдруг они заметят пропажу, прежде чем мне удастся вернуть ее на место.
То, что я считала абсолютно невозможным, произошло. Мы стали друзьями – я, Люси и Пол. Более того, мы стали большими друзьями. Пол как сексуальный объект полностью исчез для меня, это место оставалось незаполненным, как та зияющая пустота, что образовалась после исчезновения Кармел.
