- Не вопрос, но только предупреждаю на берегу, при езде она у меня пузом асфальт скребёт, звук так себе, на любителя, - и мы оба синхронно рассмеялись, а потом так же синхронно замолчали и тяжело вздохнули.
- Чего смурной такой? Опять не все спокойно в Датском королевстве? - спросил Стас и я шутливо ткнул его кулаком в плечо, а потом еще раз вздохнул и впервые облачил в слова все своим чувства и мысли.
- Я облажался перед девчонкой, которая мне очень понравилась, — вот и все, одно предложение, восемь слов, а как точно они охарактеризовали картину моего мира.
- Сильно облажался?
- Сильно. Она меня ненавидит, - резкий укол прямо в сердце и прицельный удар под дых, как напоминание, что я, умопомрачительный мудак, уже ничего исправить не смогу.
- Да ладно тебе, Демид, - потянул парень, - тебе еще повезло, у нее к тебе хоть какие-то
чувства есть, а вот мне уже не очень. Одно сплошное равнодушие. Поверь мне, чувак, это намного, намного хуже.
- Та девчонка с твоего телефона? - рискнул я спросить и получил сухой кивок головой.
Да уж, вот же гадство!
И после того, как я подкинул до дома Стаса, так как его «ласточка» была на ремонте, мы с ним разговорились, так я узнал подробности его несчастной одержимости девушкой, которая, по его мнению, никогда не посмотрит в его сторону, почему он ходит в такой дорогой клуб, хотя сам родом из самой обычной семьи и где подрабатывает вечерами. Крутой пацан и я был горд за него, что он, несмотря ни на что, не опускает руки.
А еще я решил в тот же вечер, что завтра же поговорю с Кариной и поставлю в наших странных отношениях жесткую точку. Так больше нельзя! Как бы она не вела себя, но я не имел права дурить ей голову и дарить надежду на светлое будущее, между нами. Поэтому, сразу же по приезду домой, я достал телефон и написал ей сообщение:
«Завтра после пар в нашем кафе. Есть разговор. Ты как?»
Ответ пришел почти мгновенно, как будто та только и делала, что сидела и ждала, когда же я ей напишу.
«Для тебя я всегда свободна, котик. До завтра. Целую! Мур-р-р-р!»
Я тут же скривился и впечатался лицом в раскрытую ладонь. Котик? Мур? Пристрелите меня, умоляю! Хотя нет, я сам виноват, самому теперь и расхлебывать вот это вот все.
Только кто же знал, что помимо разговора с Пелех меня ждет еще и встреча лицом к лицу с Малиновской.
И черт меня дернул в этот вечер полезть в инстаграм, чтобы шерстить там все в поисках новостей о ней и ее бойфренде и накрутить себя до невозможности. На ее странице я ничего не нашел, что несомненно меня порадовало, но вот через ее друзей я все-таки нарыл страницу того самого милого мальчика, что облюбовала себе Агата. Иванов Илья, студент последнего курса физико-математического - это вам не в тапки гадить. Ото-ж.
А дальше понеслось. У него-то в ленте чего только не было: вот они с Малиновской целуются, вот мило улыбаются, вот за ручку держаться, вот смеются в компании своих друзей, едят шашлыки и просто радуются жизни, тогда как разрисованная елочная игрушка ничего не может изменить в своей. Увяз...
И в который раз от ревности перед глазами пошли красные всполохи, затмевающие разум.
А, что, если она его любит, вот прям сильно и по-настоящему? От этого вопроса резко сделалось плохо и я зажмурил глаза, приказывая себе не думать об этом больше никогда.
И сон не шел. Каждый божий день приходилось отжиматься и качать пресс до тех пор, пока тело просто не отключалось от действительности от усталости и изнеможения. Весёленькая жизнь, да, ребята?
И снова был новый день, наполненный сухими, отмороженными взглядами в мою сторону неприступной дочки ректора, а я только и делал, что безостановочно сверлил ее затылок. Я ничего не мог с собой поделать, просто не мог.
Что это за болезнь такая, вы мне скажите, пожалуйста? Мне бы только ее вылечить, да и забыть, как страшный сон.
POV Демид
На последнюю пару в тот день я немного опоздал. Отец задержал звонком, просил встречи. Именно просил, а не требовал, что очень меня подкупило и я, естественно, как примерный сын, любезно согласился. А тут как гром среди ясного неба:
- О, Демид, чудесно, - кивнул мне наш преподаватель Игорь Константинович, - ты, милок, дуй-ка в библиотеку, там твои мускулы благому делу послужат. Ну, чего замер? Иди говорю, методички принести надо, там уж Пелагея тебя заждалась.
Ну я и пошел, чтобы лицом к лицу, в тесноте подсобки встретиться со своим проклятьем во плоти. Мазанула безразличным взглядом по мне и тут же отвернулась, зараза бессердечная, тогда как я ее сожрать взглядом был готов. И такое зло меня взяло на нее в ту минуту, иррациональное, но всеобъемлющее. За то, что такая до боли красивая, но не моя.
Когда раненому зверю больно - он ревет. Так и я в ту минуту весь вибрировал от боли, потому и припомнил ей те самые слова, что она сказала обо мне Пелех, но при всей группе. Мозгами я прекрасно понимал, что она имела полное право говорить обо мне так, но чертовой сердечной мышце на это понимание было плевать с высокой горы.
