Скинув альбом на кровать, делаю пару шагов к ней, схватив за шею и рывком притянув к своему лицу.– Скучала? – прошипел ей в лицо. Смотрит на меня во все глаза и молчит.– Отвечай! – сдавливая ей шею сильнее.– Нет, – прохрипела она. – Не скучала.Ослабив шею, говорю:– Плохо, Вика, очень плохо, надо, чтобы скучала.Дрожащим голосом эта Сучка сучка мне говорит:– Для того, чтобы скучать, надо, чтобы Вы хоть немного мне нравились, а Вы… мне… противны.– Ух, какая же ты смелая и гордая, мне по душе такой контраст.Перехватил её волосы пятернёй и сжал на затылке в кулак, потянул их вниз, заглядывая в её лицо:– Всё ещё тошнит от меня?Приблизив ближе своё лицо к ней, сильнее натягивая её волосы, спросил Спросил с налитыми злостью глазами, вижу, что боится, но всё равно отвечает, маленькая Рыжая дрянь.– Да… тошнит…
ВНИМАНИЕ!
Эта история полностью придумана автором, все герои вымышленные. Любые совпадения считаются недействительными. Альтернативная Россия.
Автор против курения и азартных игр. Убедительная просьба не опускаться до оскорблений автора. К каждому своему читателю отношусь с уважением.
Сидя в автобусе, возвращаюсь домой после смены, дико хочется спать. Опершись лбом о прохладное стекло, смотрю на мелькающие фонари за окном. Интересно, дядя сегодня дома? Обычно его дома не бывает. Я не спрашиваю у него, а он не рассказывает. Вот так и живем, каждый сам по себе. Не хватало еще остановку пропустить, копошась в своих мыслях. Поднялась со своего места и потихоньку стала продвигаться ближе к выходу.
– На остановке, пожалуйста, – сказала я водителю и передала за проезд.
Открылись двери, вышла и потопала домой. Вроде только середина июня, а вечером душно, как в августе. Свернув за угол, обратила внимание, что у нашего дома стояли припаркованные черные тонированные внедорожники. Вряд ли это к нам, подумалось мне. Дойдя, проверила калитку: открыта или нет? Открыта, значит дядя дома. Надо подумать, что приготовить ему, наверное, голоден. Быстро лечь в постель не получится, как планировала. Ну ничего, все-таки он мой родной дядя, кроме него у меня никого и нет.
Как всегда слишком углубилась в свои мысли, вынырнула только, когда услышала мужские голоса, выйдя из прихожей. Обычно к нам крайне редко захаживают друзья дяди, видимо, сейчас тот самый случай. Судя по машинам у нашего дома, это не друзья, хотя откуда мне знать, с кем дядя общается. Прохожу в комнату, пытаюсь найти глазами дядю.
Но увидела мужчину, атлетически сложенного брюнета под сорок лет. Расставив в стороны свои длинные, мускулистые ноги, он развалился в дядином кресле, которое казалось ему мало. В то время как дядя стоял перед этим самым мужиком с понурым видом. В дом набилось человек восемь мужчин, все крепкие, будто из одной пробирки.
Обстановку я застала напряженную, говорил только сидящий в кресле человек низким, с хрипотцой голосом. Он говорил спокойно, не повышая тон, можно было подумать, что это обычный разговор, если бы не вид моего дяди. Остальные тоже молчали.
Внутренний голос мне подсказывал, что надо незаметно пройти в свою комнату и сидеть там, оставаясь незамеченной. Только я хотела сделать шаг назад, как тут говоривший мужик замолкает и ведет своей головой, наклоняя вправо за плечо дяди, и смотрит на меня, слегка сощурив свои пронзительные, серого цвета глаза. Медленно прошелся по моей фигуре сверху вниз и обратно. Я от нервозности сжала кулачком подол сарафана. Рукой он отмахнулся от дяди, давая понять, чтобы тот отошел.
– Ты кто? – спросил сидевший в кресле, еще больше прищуривая глаза.
– Это моя… – хотел ответить за меня мой дядя, но сидевший в кресле мужчина поднял руку, выставляя указательный палец в сторону дяди, чтобы он замолчал.
– Говори, – обратился ко мне.
От одного его хриплого «Говори», мороз по коже прошел, несмотря на то, что сейчас лето.
От него исходила властная энергетика, и вряд ли это я себе накрутила. Сжав сильнее, уже двумя кулачками подол сарафана, прикусила нижнюю губу, перевела взгляд на дядю, а он отвел свой от меня. Обстановка сложилась такая, что в своем доме я не чувствую себя в безопасности. Возникает вопрос, куда втянул нас дядя, куда он вляпался? Робко посмотрела на мужчину, он поджал свои губы в ожидании ответа.
– Я Вика Терентьева, – ответила тихим голосом.
Он взялся своими руками за подлокотники кресла, оттолкнувшись, медленно поднялся и подошел ко мне, заслоняя своими широкими плечами полкомнаты. Подавляя меня своей мощной энергетикой, я непроизвольно опустила глаза в пол. Тремя пальцами своей руки поднял меня за подбородок, удерживая за скулы и заглядывая в мои глаза.
– Ну и кем ты приходишься этому жалкому червяку, м-м-м… Рыжая Вика? – рассматривая мое лицо и волосы, поинтересовался он.
– Племянницей.
Понимаю, что не просто так он задал этот вопрос, и обманывать смысла никакого нет, заранее знаю, что проиграю.
– Хорошо, Вика, – сверкнув своими глазами, сказал мне. – Лет-то сколько?
– Девятнадцать, – ответила я.
Не отрывая своего взгляда от моего лица, стал поглаживать меня большим пальцем по скуле, при этом обращаясь к дяде спокойным голосом:
– Если через неделю не вернешь то, что ты проиграл в моем казино, гнида, я заберу ее себе в личное пользование. А может, отдам ее своим ребятам, пусть резвятся.
Отпустил наконец-то мое лицо, я прикусила до боли нижнюю губу, чтобы не выдать своего состояния и не ляпнуть то, что могло бы его разозлить. Потянувшись в карман своей рубашки, достал из пачки одну сигарету и вложил между своих, красиво очерченных губ. Как художник, я не могла этого не заметить. Щелкнув зажигалкой, затянувшись сигаретой, долго смотрел на меня, выпуская сизый дым, о чем-то раздумывал.
Он меня пугает – его взгляд, то, как он рассматривает меня. Но я еще не воспринимаю его слова всерьез, потому что это не может быть правдой, ну, разве только в кино.
