Лишь только выйдя из машины, Виктория чувствует свободу, какой не испытывала с тех пор, как жила одна в Дала-Флуда. Она незамедлительно ощущает способность дышать. Осознает, что ей больше не придется прислушиваться к шагам за дверью спальни.
Возле стойки администратора ее знакомят с двумя девочками, с которыми ей предстоит в ближайшем семестре жить в одной комнате.
Их зовут Ханна и Иессика. Они тоже из Стокгольма и кажутся ей тихими и старательными, чтобы не сказать занудами. Им не терпится рассказать ей, что их родители занимают высокие должности в стокгольмских судебных органах, и они намекают, что их будущее уже предопределено: они пойдут по стопам родителей и станут юристами.
Всматриваясь в их наивные голубые глаза, Виктория понимает, что они не представляют для нее никакой опасности.
Они слишком слабые.
Она воспринимает их как безвольных кукол, всегда предоставляющих другим думать и планировать за себя. Они словно тени личностей. Почти ничем не интересуются. Почти не поддаются определению.
В первую же неделю Виктория улавливает, что несколько девочек из выпускного класса что-то замышляют. Она видит, как сидящие в столовой за соседними столами весело переглядываются, подмечает их преувеличенную вежливость и стремление постоянно находиться поблизости от нее и других новичков. Все это вызывает у нее подозрение.
И, как окажется, небезосновательное.
Внимательно понаблюдав за взглядами и движениями, Виктория быстро вычисляет, что неформальным лидером группы является высокая темноволосая девушка по имени Фредрика Грюневальд. Виктории кажется, что продолговатое лицо Фредрики в сочетании с крупными передними зубами делает ее похожей на лошадь.
Во время обеденного перерыва Виктория использует представившийся случай.
Она видит, как Фредрика направляется в туалет, и идет следом за ней.
– Мне известно, как вы собираетесь проучить новичков, – лжет она в лицо удивленной Фредрике. – Даже не надейтесь, что я подставлюсь. – Она скрещивает руки на груди и с вызовом вскидывает голову. – То есть без драки.
Фредрике явно понравились дерзкая прямота Виктории и ее самоуверенная манера держаться. Заговорщически беседуя, они втихаря выкуривают по сигарете, и Виктория излагает план, который, по ее утверждению, задаст планку для всех дальнейших обрядов посвящения.
Ясное дело, разразится скандал, и Фредрику Грюневальд особенно вдохновляет нарисованная Викторией драматическая картина с заголовками вечерних газет: СКАНДАЛ В КОРОЛЕВСКОЙ ШКОЛЕ! ЮНЫЕ ДЕВУШКИ УНИЖЕНЫ ВО ВРЕМЯ РИТУАЛА!
За неделю Виктория еще больше сближается с соседками по комнате – Ханной и Иессикой. Она вызывает их на доверительные разговоры, и за короткое время ей удается с ними подружиться.
В пятницу вечером, когда они собираются у себя в комнате, Виктория с гордой и таинственной улыбкой открывает рюкзак:
– Гляньте-ка, что у меня есть.
Ханна и Йессика, вытаращив глаза, смотрят на три бутылки вина, которые Виктории удалось протащить с собой.
– Хочет ли кто-нибудь присоединиться?
Ханна и Йессика, робко хихикая, косятся друг на друга, затем с готовностью кивают в ответ.
Виктория наливает девочкам по большому стакану, в полной уверенности, что те представления не имеют, сколько они способны выпить.
Они пьют быстро, с любопытством, громко болтая.
Вскоре хихиканье переходит в невнятное бормотание и усталость. К двум часам бутылки пустеют. Ханна отключается прямо на полу, а Йессика с большим трудом добирается до кровати, где сразу тоже засыпает.
Сама же Виктория, выпившая не более пары глотков, укладывается в постель, сгорая от нетерпения.
Она лежит, не смыкая глаз, и ждет.
В соответствии с договоренностью в четыре часа утра появляются старшие девочки. Когда Ханну и Йессику несут по коридору, вниз по лестнице и дальше – через двор к сараю возле жилья завхоза, они просыпаются, но соображают настолько плохо, что совершенно не в силах оказывать сопротивление.
В сарае старшие девочки переодеваются, набрасывают розовые накидки с капюшонами и надевают поросячьи маски. Маски они сделали из пластиковых стаканчиков и розовой ткани, в которой прорезали дырки для глаз. Нарисовали черным фломастером улыбающиеся рты, а отверстия для рыльца пометили двумя черными точками.
Стаканчики заполнены настриженной алюминиевой фольгой, к голове маски прикрепляются при помощи резинок. Когда все переоделись, одна из девочек достает видеокамеру, а другая начинает говорить. Звук, идущий из торчащего рыльца, больше напоминает дрожащее металлическое шипение, нежели настоящие слова.
Виктория видит, как одна из старших девочек покидает сарай.
– Свяжите их, – шипит другая.
Девочки в масках набрасываются на Ханну, Йессику и Викторию, усаживают их на стулья, связывают им руки сзади плотным серебристым скотчем и надевают повязки на глаза.
Довольная Виктория сидит, откинувшись назад, и слышит, как в сарай возвращается уходившая девочка.
Викторию поражает сопровождающая девочку вонь.
Позже утром Виктория пытается отчистить кожу от зловония, но оно, похоже, впиталось намертво.
Все вышло хуже, чем она могла предположить.
