В тоннеле было темно, так что ориентироваться можно было лишь по стенам и низкому потолку. Тимоти старался дышать ровно и глубоко, будто это могло расширить проход. Каждые несколько футов из скалистого пола торчали неровные выступы, создавая подобие ступеней. Луч фонаря отражался от влажных камней, высвечивал паутину и разбегающихся при приближении Тимоти жучков. Он при виде их вздрагивал, словно они могли внезапно раздуться до гигантских размеров и напасть на него, и прибавлял шаг, чтобы поскорее оставить их позади. С потолка то и дело капало, и Тимоти всякий раз вскрикивал, когда капли попадали ему на лицо, и торопливо их вытирал. В одном месте тоннель так сузился, что ему пришлось практически протискиваться, что едва не вызвало у него приступ паники. Сколько ещё идти? Фонарь ощутимо дрожал в руке. Вглядываясь в бесконечную тьму впереди, он пискнул:
– Эбигейл?
Ответом ему стало эхо его собственного голоса, запрыгавшее от стен, как перепуганный грызун в поисках выхода. Тимоти было знакомо это ощущение.
Он закрыл глаза и вызвал в памяти образ брата, не зомби, а настоящего, лежащего сейчас без сознания на больничной койке где-то в Мэриленде. Его брат был героем. Может, Тимоти тоже удастся им стать.
Когда он снова открыл глаза, стены раздвинулись, а потолок стал выше, так что Тимоти смог спокойно выпрямиться. Впереди проход разветвлялся на несколько тоннелей, уходящих в глубь земли. Даже если бы Тимоти знал, какой из них правильный, его нервы были слишком натянуты, чтобы продолжать спуск.
Он сам не заметил, как повёл рукой, и луч фонаря скользнул вбок и высветил большую железную дверь в стене, приоткрытую почти на фут. За ней начинался ещё один тёмный тоннель. Снизу от двери отходили две загнутые буквой «Г» скобы. Судя по их расположению и прибитой к полу доске перед дверью, они служили подобием запора, когда створка была захлопнута. Тимоти прислушался и уловил едва различимое дыхание. У него перехватило в горле, но всё же он заставил себя тихо позвать:
– Эбигейл?
Пара томительных секунд, и из темноты донёсся высокий стон.
Эбигейл!
Тимоти навалился всем телом на дверь, и под скрип ржавых петель и скрежет железа по неровному полу та отворилась до конца.
Первым, что увидел Тимоти в луче фонарика, была светлая бесформенная фигура посреди какого-то мусора. Она пошевелилась и повернулась к нему, явив грязное лицо и чёрные волосы. Эбигейл. Её глаза были красными от слёз и круглыми от ужаса. Рот был заклеен чем-то вроде толстого слоя паутины. Руки, заведённые за спину, были привязаны к деревянному столбу, поднимающемуся до самого потолка пещеры.
Присмотревшись, Тимоти похолодел. Мусор вокруг Эбигейл. Это была целая гора старых костей.
«Это всего лишь кости», – подумал он, испугавшись, что сейчас упадёт в обморок.
Эбигейл умоляюще застонала.
– Мы выберемся отсюда, – пообещал он. – Не бойся.
Услышав что-то у себя за спиной, Тимоти резко развернулся и направил луч фонарика в темноту. К его лицу метнулись покрытые паутиной когти, и он заорал. Кошмария! Она прыгнула на него, Тимоти инстинктивно ударил по размытому за вуалью лицу, но рука прошла насквозь, и фантом исчез. Фонарик выскочил из пальцев Тимоти и откатился к дальней стене, сам он с криком отшатнулся и, потеряв равновесие, завалился на спину.
Кто-то схватил его сзади за плечи, дёрнул в глубь пещеры и швырнул на пол. Кто-то пробежал мимо него к двери и подхватил обронённый фонарик, и Тимоти на четвереньках бросился к закрывающейся железной створке.
В быстро сужающейся щели мелькнуло лицо Джека.
– Спокойной ночи, детишки, – усмехнулся он.
И захлопнул дверь.
Тимоти поводил руками по двери в поисках ручки, но тщетно.
– Выпустите нас отсюда! – закричал он, но немедленно понял, как это глупо.
Эта пещера не была иллюзией, и все те маленькие хитрости, что помогали ему бороться с проклятием, здесь были бесполезны. Никакие заклинания эту дверь не отопрут.
«О боже, о боже, о боже…» – панически стучало в голове.
Что его родители подумают, когда он не вернётся домой? Что они скажут Бену, когда тот очнётся? Что Джек – Джонсон Харвуд – сделает с Зильфой, когда найдёт её на лестнице на склоне? Тимоти хотелось свернуться клубком и заснуть. И
Эбигейл позади что-то невнятно закричала, и это привело его в чувство.
– Вмм!.. Неммм!.. Ан!
Он пошёл на звук и едва не упал на неё.
– О боже, Эбигейл, ты в порядке? Погоди, я сейчас тебя освобожу.
Тимоти нащупал тонкую тугую верёвку, которой её привязали к столбу. Но если убрать кляп труда не составило, то с верёвкой вокруг запястий оказалось сложнее: не зная, где узел, он не представлял, как её снять.
– В моём заднем кармане, – прохрипела Эбигейл.
– Что?.. – начал он, но вспомнил про зажигалку, которую она умыкнула у отца.
«Свет во тьме». Ну конечно.
