Со своего места Карина видела, что никто из артистов не пытался усмирить разбушевавшегося гиганта, более того, наблюдали за происходящим со спокойным любопытством, тайком снимали на камеры мобильных, словно так и должно быть. Девчонки-стюардессы стояли поодаль и мягко увещевали потерявшую контроль звезду, но вмешиваться более активно опасались. Со стороны кабины пилота послышался гул, и вперед выдвинулось подкрепление: старший бортпроводник Савицкий и еще два парня покрупнее.
— Пожалуйста, займите свое место, — сурово приказал Игорь. — Виски вам сейчас принесут.
— Ты, х…ла, кто такой, чтоб указывать, куда мне садиться?
— Я — старший бортпроводник, и прошу вас занять свое место.
— А я … звезда, и мне по … старший ты или младший! Понял? Я … не потерплю к себе такого отношения!
— Мы знаем, и любим ваше творчество, — спокойно ответил Игорь, но судя по наливающемуся краской лицу, он уже выходил из себя, — однако, вы беспокоите других пассажиров. Господин Жихарь, уже очень поздно, люди устали. Пожалуйста, не создавайте другим неудобств.
— А мне на…ть на остальных, понял?
— Понял, — жестко сказал Игорь. — В таком случае хочу вас предупредить, что мы сообщим о вашем поведении в аэропорт Бангкока, и там вас встретит тайская полиция, которая наверняка русских песен не слышала, фильмов не смотрела, и вообще ей до лампочки все прочие ваши достижения. Вы, разумеется, от них откупитесь, но это влетит в копеечку. Да и продюсеру проекта явно не понравится, если из-за вас будет сорван съемочный день.
С полминуты они смотрели друг на друга: набычившийся Игорь и взбешенный Жихорь, с налившимися кровью глазами, но потом артист отступил назад:
— Ладно, х… с вами. Так и быть, не стану твоему уроду ничего ломать. Но вискарь мне чтоб мухой принес.
— Садитесь на место, алкоголь вам сейчас подадут, — спокойно ответил Игорь.
Подарив Олегу злобный взгляд, Жихорь вышел из отсека и уселся на свое место. Олег, красный от ярости и стыда, играя желваками, стал вынимать из ящика бутылочки со спиртным. Карине стало жаль его. Представив, что ему сейчас предстоит испытать, она предложила:
— Давай я отнесу.
— Сам отнесет, — жестко приказал Игорь. — И нюни мне тут не распускай. Ты что, первый день летаешь? Не знаешь, что надо говорить? С алкашом справиться не смог?
— Ладно, не ори, — буркнул Олег и, нацепив кривую улыбку, направился ублажать знаменитость. Проводив его взглядом, Игорь повернулся к Карине, и неожиданно подмигнул.
— Не приходилось с такими сталкиваться?
Она покачала головой.
— Привыкай, подруга. У нас всякое бывает.
Слова Савицкого неожиданно придали ей сил. Любопытство бывшей одноклассницы казалось теперь досадной мелочью, недостойной внимания и уж тем более, какой-то неприязни. Ну, выбился человек в артисты, или кто она там? Так ведь и мы сами не лаптем щи хлебаем, не на паперти сидим, а носим свой гордый профиль на высоте десяти тысяч метров над уровнем моря, где до звезд, самых настоящих, не выдуманных, рукой подать.
Еще она подумала, что уже очень давно не была с мужчиной. Точнее, никогда не была с настоящим мужчиной. Не считать же за такого студентика-второкурсника из военной академии, с которым закрутила короткий роман, прельстившись на осанку и мужественный подбородок. Как любовник он оказался не фонтан, и откатился от нее, как напившаяся кровью пиявка. Хорошо хоть Маргоша об ухажере не узнала, вот было бы крику…
Ничего, прорвемся!
Тем не менее, она надеялась, что разговаривать с Олеськой больше не придется. Убрав нетронутые касалетки и пластиковые стаканчики после второго обеда, Карина откатила тележку в хвост и присела отдохнуть. Ноги гудели. Набегалась за шесть часов туда-сюда…
Олег, уже слегка остывший от стычки с Жихарем, доедал свой обед. Остальные мирно пили чай, вяло перебрасываясь впечатлениями. Пассажиры давно угомонились, подремывая в своих креслах. До Бангкока оставалось еще больше двух часов лёту. Самолет давно вынырнул из липкой мглы облаков, в которых его ощутимо потряхивало. Изредка в иллюминаторы, в чернильной тьме, можно было разглядеть искры паутины магистралей и улиц засыпающих в ночи городов.
В этот момент занавеска отодвинулась в сторону, и в отсек вошла Олеська.
— Извините, у вас в туалете бумага кончилась.
Поскольку никто даже ухом не повел, подняться пришлось Карине. Вынув из упаковки рулон туалетной бумаги и упаковку салфеток, она направилась в туалет, но Олеська в уборную не пошла.
— Не ожидала тебя встретить, — хмыкнула она. — Ты же вроде собиралась в институт поступать?
— Передумала, — с холодной улыбкой ответила Карина. — Решила, это от меня не уйдет.
— По конкурсу не прошла? — спросила Олеська, не давшая сбить себя с толку, но Карина легко отбила подачу.
— Тебе Лешка привет передавал.
— Да? Ну, здорово… Как он там?
— Честно говоря, не знаю. Видела его мельком. А ты, значит, на проект летишь?
Олеська театрально махнула рукой.
— Ну, я теперь актриса. Прошла кастинг и… вот я здесь. Буду биться за миллионы, хотя, честно говоря, очень страшно. Но я уверена в успехе. Будешь за меня голосовать?
