Ой неожиданности я уронила тарелку на пол. Обернулась и снова вжала голову. Платон молча взял совок с веником и подмел пол. Во второй раз. И я снова была удивлена, что на меня никто не кричит. Я хотела его поцеловать в щечку, но он повернул голову, и я его поцеловала в губы. Он среагировал моментально и ответил тем же. Этот поцелуй был похож на остановку сердца. Он был жарче, чем солнце, и головокружительнее прыжка с парашютом. Когда наши языки переплелись, я почувствовала, как по телу разносится жар. Мы словно стали единым целым. Делили один воздух на двоих. Это было настолько хорошо и странно, что больше походило на затянувшуюся галлюцинацию.
Я его обняла за шею, и наш поцелуй длился около минуты. Потом внезапно его оттолкнула от себя, и мы посмотрели друг на друга. Развернувшись, хотела удалиться и провалиться сквозь землю. Но почему-то последовала обратная реакция, и я снова бросилась к нему на шею. И снова мы начали целоваться. Он обнял меня за талию, и его руки заскользили по моему телу. Потом Платон попытался снять с меня футболку, я прекратила поцелуй и дала ему пощечину.
– За что? – улыбаясь, спросил Платон, потирая щеку. – Ты же сама полезла целоваться.
– Сама полезла, сама и прекратила. И, вообще, я просто хотела поцеловать тебя по-дружески, а ты неожиданно повернулся.
– Я понял, Лера, не буду приставать.
Платон взял со стола пачку сигарет и направился к выходу. Сигареты? Он же спортсмен, футболист, много бегает. Ему нельзя курить. Похоже, я, наверно, обидела его, но он такой спокойный. Разве бывают такие мужчины?
– Спасибо за понимание, ты очень хороший.
Платон развернул голову и улыбнулся. Пора, наверно, спать идти. Я прошла в выделенную мне спальню. Выключила свет и подошла к окну. На лужайке стоял Платон и смотрел в небо. Потом он развернулся и поднял голову. Я быстро спряталась, чтобы он не видел, что я за ним наблюдаю. Тихонько я выглянула из-за укрытия. Платон продолжал стоять на одном месте, потом присел на скамейку. Может я в чем-то провинилась? Мое любопытство взяло вверх. Я спустилась на кухню, взяла бутылку вина, два фужера и вышла в сад. Платон все так же сидел на скамейке. В руках у него была зажжённая сигарета. Но ко рту он ее даже не подносил, она просто тлела у него в руках.
– Что-то случилось? Может, я в чем-то провинилась?
Платон обернулся.
– Ты здесь ни при чем. Все хорошо. Правда. Просто люблю смотреть на ночное небо перед сном.
– Обманываешь меня.
Я присела к нему на скамейку и дала ему в руки один из бокалов.
– Вина? – предложила я.
– Не хватает свечей, – улыбнулся Платон.
– Легко исправить. Где в твоем доме свечи?
– Лера, забей, и так хорошо.
Платон взял у меня бутылку из рук, налил бокал мне и поставил бутылку на землю. Мы посмотрели друг на друга. Наши головы стали приближаться к друг другу. Я хотела зажмурить глаза, но Платон одернулся.
– Ты меня боишься?
– А вдруг ты мне снова залепишь пощечину.
– Ну я может этого сама хотела, – возразила я.
Платон ничего не ответил. Он попытался меня обнять, я даже не сопротивлялась. Мне ужасно нравился Платон, этот поцелуй на кухне был неожиданным, спонтанным что ли. Я не ожидала, но сейчас я готова. Но мы просто сидели молча. А потом пошли спать. Он к себе, а я к себе. Почему так? Да вот, наверно, еще пока вот к этому точно не готова.
Следующим утром я уже хлопотала на кухне, пытаясь приготовить завтрак. Рядом бродило рыжее чудовище и вымаливало поесть. Пока я готовила и одновременно мыла посуду на мой телефон снова пришло сообщение от Валеры. Смотреть не стала, но телефон вдруг ожил и начал звонить.
– Да пошел ты! – я ткнула мокрым пальцем в кнопку отбоя.
От вчерашнего звонка этого человека мой мобильный к вечеру уже дымился. Каждый гребанный вызов отщипывает по кусочку от моего терпения, которого, к слову, у меня не так уж много. За каким чертом он вообще звонит? Что собирается сказать? Существуют ли вообще на свете такие комбинации слов, которыми можно оправдать предательство? Вернуть хочет. Зачем я ему? Любит? Если любишь, люби и моего ребенка. Ничего, справлюсь я без него. И тут я начала плакать. Слезы обожгли глаза. Я впилась пальцами в столешницу и сцепила зубы, чтобы не разреветься. Так, а ну ка перестать – сказала я сама себе. Девочки не плачут: этим девизом всегда пользовалась моя мама, а теперь он и мой девиз. Я умылась и продолжила готовить завтрак.
Через полчаса завтрак был готов. Ничего необычного: сделала легкий салат, поджарила яичницу с колбасой и на всякий случай приготовила пюре с котлетами. Я вообще не знаю, что едят футболисты, может он на диете. Надеюсь, он не будет меня за это ругать. Я разложила еду по тарелкам, предусмотрительно перевернув ломтики колбасы так, чтобы не было видно подгоревшей стороны. Ну да, бывают промахи иногда.
– Я не ем на завтрак жаренные яйца, – услышала я за спиной голос Платона.
– Хорошо, надеюсь хоть салат ты есть будешь? Есть еще пюре с котлетами.
