И, внося вклад в общее дело, принялась энергично перекладывать коробки из одной кучи в другую.
Повисла зловещая тишина. Столпившиеся вокруг стола женщины засуетились. Склонив головы, они выравнивали горки подарков, открывали коробки и, стреляя глазами в Алисию и Келли, нетерпеливо ждали ответа Марен.
— Ничего особенного. Винни мало что помнит, — пожала плечами Марен, доставая из коробки пригоршню носков. — А полицейские опрашивают людей и собирают улики.
Алисия украдкой посмотрела на Келли. Та, поигрывая висевшим на цепочке кулоном, жевала овсяное печенье, приготовленное для бездомных. «После мемов в социальных сетях полиция наверняка положила на нее глаз», — подумала Алисия.
— Алисия, а как там твои безопасники? — вывела ее из задумчивости Аманда. — На прошлой нашей встрече Брайан сказал, они кое-что нарыли. Ах, твой Брайан просто очарователен!
Все обернулись к Алисии. Она судорожно сглотнула. Единственное указание, которое после аварии она дала службе безопасности, звучало так: «Усильте охрану Брук!» Но не могла же она признаться в этом КПД и выставить своего мужа вруном. Перехватив нетерпеливый, испытующий взгляд Марен, она заложила за ухо непокорную прядь волос и произнесла:
— Нарыть-то нарыли, но, к сожалению, ничего конкретного.
Изображая разочарование, Алисия, насколько позволяли инъекции ботокса, скорчила кислую мину.
— Неужели никто не напал на след? — возмутилась Сара, вытаскивая из коробки беспроводные наушники с логотипом Эллиот-Бэй. — Поразительно!
— Да уж, — поддакнула Августа, — видеокамеры на каждом углу, а преступник не засветился ни на одной из них!
— А ты не думала предложить награду? — поинтересовалась у Марен Диана.
Марен стушевалась и не нашлась, что ответить.
Ухватившись за возможность отвести от себя подозрения и заодно выручить Диану, ставшую виновницей очередной неловкой паузы, наполнившей зал, Алисия ринулась в бой.
— Диана, ты гений! — воскликнула она. — Я с радостью предложу вознаграждение за любые сведения об аварии. Марен, положись на меня. С детективом я поговорю.
Но не успели эти необдуманные слова сорваться с ее губ, как она горько о них пожалела. Она всеми возможными способами увиливала от общения с детективом и, нате вам, пожалуйста, сама напросилась на встречу. Да еще при свидетелях! И кто ее за язык тянул? Разве для того она годами оттачивала искусство держать себя в узде на заседаниях совета директоров, чтобы вот так, по-глупому, сорваться под нажимом этих чертовок из КПД?
Наловчившись за все эти годы предвосхищать любое желание Алисии, Марен потихоньку приоткрыла дверь в ее душу, на самую щелочку. К сожалению, разглядеть в эту щелочку удавалось немногое: с таким же успехом можно было рассматривать через соломинку каменистое дно ледниковой расселины — бездну, поглотившую когорту незадачливых альпинистов. Однако на встрече КПД порочная душа Алисии явила себя во всей красе. А большего Марен и не требовалось. Оправдались ее самые худшие подозрения: начальница, умело напускавшая вид сердобольного и человеколюбивого альтруиста, оказалась, по существу, безнравственным социопатом — ослепленная честолюбием, она недрогнувшей рукой подписала смертный приговор несчастному ребенку.
В тот день, перед тем как забрать Винни из школы, Марен заскочила в продуктовый магазинчик и купила хлеба и масла. Предстоял нелегкий разговор, а горячий, хрустящий, от души намазанный маслом белый хлеб, как с детства усвоила Марен, смягчал любые удары судьбы. Пшенично-белый, воздушный хлеб... Томительное, глодавшее ее изнутри чувство подсказало, что хлеба потребуется много, и, вернувшись домой, она заторопилась к тостеру.
Через пару минут гостиную наполнил восхитительный аромат. Марен внесла блюдо, доверху наполненное тостами с растекшимся по краям маслом — именно такие тосты они с дочерью любили больше всего, — и присела рядом с Винни.
— Ого! Видать, всё серьезно, — усмехнулась та, отрываясь от экрана телефона. — Да здесь никак полбуханки! Так, попробую угадать... На повестке дня сегодняшней объедаловки вопрос о моем папочке?
— Верно, — мрачно кивнула Марен, — но, боюсь, мой рассказ тебя опечалит. Пообещай просто выслушать меня и не перебивать, хорошо?
— Хорошо... — Винни отшвырнула телефон и заелозила на широком прямоугольном диване, служившем заодно журнальным столиком.
Приступим... Марен поджала под себя ногу и в упор посмотрела на дочь.
— Помнишь, я всегда убеждала тебя, что не знаю твоего отца и что ты величайший дар, ниспосланный мне судьбой за одну ночь с незнакомцем?
— Ну да.
— Так вот... Это не то чтобы ложь, но и... не совсем правда.
— Ничего не понимаю...
Марен тяжело вздохнула. Ее охватил страх. Страх маленькой девочки, впервые взобравшейся на вышку. Боящейся прыгнуть вниз... Марен закрыла глаза и нырнула.
— Меня изнасиловали, Вин. Твой отец... совсем еще мальчишка... он... меня изнасиловал.
Господи, какое облегчение. Наконец-то она произнесла это вслух... Внезапно ее зазнобило. Она нащупала плед и поплотнее завернулась в него.
