– Мило, – глухо отозвалась Марен. – Но ты даже не попытался найти меня после этого, верно? Тебе и в голову не пришло сдаться властям или хотя бы извиниться передо мной, поинтересоваться, как я там поживаю. Зато ты очень складно рассказывал про свои попытки стать другим человеком. Прям соловьем разливался. Ни разу не сбился!
Чейз понурился, разглядывая свои руки.
– Ты даже не удосужился признаться жене! Подумаешь – велика важность!
– Дело не в этом! Последние недели обернулись для меня сущим адом!
– Ах, ну надо же! – оборвала его Винни звенящим от гнева голосом. – Может, нам еще пожалеть тебя, бедняжку? Не смеши!
– Простите, простите! Естественно, вам не надо меня жалеть! Нет! Я не то хотел сказать, – запинаясь, пробормотал Чейз. – Просто, когда я узнал о тебе, Винни, я запаниковал. С одной стороны, я больше всего на свете хотел спасти Илая и надеялся, что Наоми тебя отыщет. Но с другой стороны, я, к своему стыду, боялся, что с твоим появлением моя жизнь полетит под откос, и молил Бога, чтобы поиски Наоми оказались тщетны. Я ужасно перетрусил. И ничего не рассказал Наоми в надежде, что она тебя не найдет. Я признался только сегодня ночью, когда мы получили письмо от Марен. Так и не сомкнув глаз, мы утром помчались в аэропорт… – Он замолчал. Глаза его набухли слезами, и он робко посмотрел на жену. – Не знаю, выдержит ли наш брак это потрясение, но, клянусь, я сделаю все, чтобы спасти нашего мальчика.
Марен украдкой взглянула на дочь. Лицо Винни все еще пылало негодованием, но на глаза уже наворачивались слезы.
– Мы с Винни посоветовались и… Мы ничего не собираемся вам обещать, но… Мы посоветовались и решили, что Винни пройдет тест на совместимость, если ты, Чейз, согласишься искупить свою вину.
– Разумеется! Я в вашем распоряжении. Только скажите, и я все для вас сделаю. Прошу, не стесняйтесь. Хотите алименты за все эти годы? Оплату обучения Винни в университете? – Чейз поспешно выхватил чековую книжку из кармана спортивной куртки.
Марен заколебалась. Заманчивое предложение – покончить с нищетой после двух десятков лет нужды и бедствий и зажить в достатке. Предыдущую ночь она задавалась вопросом: чего же ей на самом деле хочется? Насладиться местью в духе «Девушки с татуировкой дракона», опрокинуть столы и избить насильника до полусмерти? Показать Винни, стоящей на пороге взросления, жизнь без прикрас и дать ей богатую пищу для размышлений? Или просто выговориться? Как обычно бывает в таких случаях, она выбрала все и сразу. Разве деньги залечат ее душевные раны? Марен вздохнула – однозначно нет. Деньги не панацея от сердечной боли.
Однако после всего, что она перенесла, она желала знать, способен ли этот человек открыто признаться в совершённом им злодеянии. Способен ли испить чашу унижений до дна, как испила ее когда-то прилюдно опозоренная Марен? По дороге в отель они с Винни придумали, как это можно проверить.
– У тебя есть «Инстаграм»◊? – спросила она Чейза.
– У меня есть! – воскликнула Наоми. – Я завела его, чтобы как можно больше людей узнали про Илая.
– И сколько у тебя подписчиков? – вскинулась Винни.
Наоми сверилась с телефоном.
– Около полутора тысяч.
– Сойдет. Чейз, сними-ка меня на телефон Наоми.
Чейз повиновался, и Винни обворожительно улыбнулась в камеру.
– Так, а теперь пиши… Готов? «Всем привет! Меня зовут Чейз Олдер, я муж Наоми. Познакомьтесь с моей дочерью Винни. Когда мне было шестнадцать, я жестоко изнасиловал ее семнадцатилетнюю мать, подмешав ей в выпивку наркоту. А несколько недель назад узнал, что у меня есть взрослая дочь. Простите меня. Я растоптал ваше доверие. У Винни изумительная мама. Я бесконечно виноват перед ней. Надеюсь, когда-нибудь она меня все-таки простит. В одиночку она воспитала несравненную дочь. А по мне тюрьма плачет».
Бледный как мертвец, Чейз послушно тыкал в клавиатуру большими пальцами рук. Закончив, он протянул телефон Винни.
– Шик, блеск, – одобрила она.
– А теперь – нажми «Отправить», – приказала Марен.
Чейз вздрогнул. Приблизил указательный палец к экрану и… Винни резво перегнулась через стол и выдернула смартфон у него из рук.
– Не так быстро. Много чести – трезвонить на весь свет о таком папаше, как ты. Лучше я останусь дочерью своей мамы. – Вытащив свой телефон, Винни сфотографировала неотправленное сообщение на фоне застывших Чейза и Наоми и пояснила: – На всякий пожарный. Вдруг мы передумаем. – Она склонила голову набок. – Жесть, да, когда твоя жизнь подчинена чужой воле?
Посеревшие от страха Чейз и Наоми согласно кивнули.
– Привыкайте. Моя мама жила так долгие годы.
Винни переполняло волнение. Марен успокаивающе погладила ее сжатую в кулак руку, как бы говоря: «Спасибо за понимание и сочувствие, но наш разговор не окончен. Держись. Впереди еще немало горя».
Собираясь с силами, Марен прикрыла глаза. Умыкнула холодную картошку-соломку с тарелки Винни, но, не насытившись, подозвала официанта и заказала бутылку дорогого вина. Снова подняла глаза на Чейза, помолчала и произнесла:
