Марен вскипела от гнева.
– Ты знаешь Винни больше десяти лет. Она была для Брук словно родная сестра. Как ты мог? Почему ты не остановился, чтобы помочь ей? Она чуть не погибла!
– Именно! И как бы это выглядело? – осклабился Брайан. – Я, вдрабадан пьяный, оказываюсь рядом с твоей попавшей в аварию проклятой дочуркой, которая во всем превосходит мою дочь. И все это – накануне досрочной подачи в Стэнфорд. Еще чего не хватало!
– Тупой недоумок! Ты совсем помешался на этом Стэнфорде!
– Эй, не гони. Плевать мне на Стэнфорд. Я просто хотел, чтобы в моей чертовой семье воцарился мир. Той ночью, заметив ехавшую на скутере Винни, я понял, что вы исковеркали нам жизнь. Лишили нашу семью покоя. Ты ломаешься, распаляя меня до крайности. Алисия постоянно шпыняет Брук, так как та недотягивает до совершенной малышки Винни, и орет, что я идиот, который передал свои куцые мозги дочери по наследству. – Голос Брайана задрожал. – Да пропади оно все пропадом, дрянь ты неблагодарная. После всего, что мы для вас сделали, твоя дочурка могла бы держаться в рамках приличия, точнее, своей полосы на дороге, сечешь? Нечего было лезть на рожон. Тогда и под колеса бы не попала.
Брайан гнусно хихикнул. Однако неприкрытая ненависть, полыхнувшая в зрачках Марен, подсказала ему, что правила игры изменились. Подавившись смешком, он развернулся, откинул полог и ринулся прочь из театра.
– Ага, – послышался из-за портьеры его глумливый хохот, – Келли Вернон! Когда ж на тебя колокольчик коровий повесят, а? Богом клянусь, вякнешь кому-нибудь хоть слово, сверну шею и тебе, и твоему недобитку-мужу.
– Господи боже! Господи боже! – закудахтала Келли. – Я ничего не слышала. Я просто шла в туалет!
Марен отпустила Брайана. Что она могла с ним поделать? От Келли ведь помощи не дождешься. Присев на деревянную скамеечку, она попыталась собраться с духом. Ее трясло. Нападение Брайана и его возмутительное признание выбили ее из колеи. Мысли ее метались, не давая вернуться к работе. Она оказалась права: Винни не просто так попала в аварию, и эта авария, хоть и не напрямую, являлась продолжением битвы за Стэнфорд.
Но как же горька была эта правда. Человек, которого Марен знала, которому доверяла и на которого полагалась, внезапно, из-за нелепой прихоти, чуть не убил ее дочь, решив, что его жизнь станет немного легче, если из нее исчезнет Винни. Марен словно обухом по голове ударили: получается, вращавшиеся в параллельных мирах богатые и удачливые Алисия и Брайан (совершенно незаслуженно обласканный судьбой) взирали и на нее, и на все, чем она дорожила, включая ее несравненную дочь, как на пыль у себя под ногами! Высокомерный смех Брайана до сих пор звенел у нее в ушах, доводя ее до исступления – похоже, этому подонку авария представлялась забавной шуткой.
Настойчивый писк телефона, засунутого в карман фирменного фартука, вывел Марен из забытья. Диане, ясное дело, требовалась ее помощь в разгребании очередного дерьма на этой дерьмовой вечеринке. Марен вытащила телефон и невидящим взглядом уставилась на сообщение. Буквы поплыли у нее перед глазами, и она опять очутилась в Мемориальной больнице, где снова принялась мерить шагами приемный покой. В ту ночь она чуть не потеряла
И в то тревожное утро, когда ее дочь очнулась в отделении интенсивной терапии, Марен сделала первый шаг на этом пути – купила одноразовый телефон и отправила на смартфон дочери угрожающее сообщение «Отвали от Стэнфорда!». Непростительный поступок. Из-за него Винни все эти недели жила как на вулкане. Однако овчинка выделки стоила. Стоячее болото всколыхнулось, и полиция засуетилась. Так почему бы не повторить этот успех?
Тяжело поднявшись, Марен одернула форменный костюм официантки и сунула телефон в карман фартука. Разумеется, признание Брайана для полиции – пустой звук. Его слово – против ее. И все же так просто он от нее
– Эй, проснулась? – будто издалека донесся до нее голос Кевина. – А я тебе кофе принес взбодриться.
