– Алисия, – Марен недоверчиво тряхнула головой, – скажи честно – ты хоть немного раскаиваешься, что скрыла информацию, которая могла бы спасти жизнь сводного брата Винни? Ты обрекла на страдание безвинного младенца!
– Чушь собачья, – огрызнулась Алисия. – Я не виновата в том, что он болен. Я просто решила ему не помогать. Нет такого закона, который обязал бы нас уподобляться добрым самаритянам.
Алисия, надо отдать ей справедливость, зарделась, но уже через мгновение обрела свою привычную невозмутимость.
– Надеюсь, мне не придется напоминать о жестких условиях договора о неразглашении, который ты подписала несколько лет назад, Марен? – сухо поинтересовалась она.
– Ах, ты имеешь в виду договор, который ты вынудила меня подписать после того, как обманом воспользовалась моей одиннадцатилетней дочерью и подменила ее результаты теста на вступительных экзаменах в академию на результаты Брук?
– Не забывай, что я полностью оплатила обучение Винни в Эллиот-Бэй.
– Твоя правда… Однако ничего бы этого не случилось, не поймай я тебя с поличным. Кроме того, ты нарушила условия договора – в том, что касается обучения Винни в университете.
– А, я поняла, куда ты клонишь, – ухмыльнулась Алисия. – У, жадина-говядина. Хорошо. Два миллиона, и Винни освобождает место в Стэнфорде. И если ты ляпнешь об этом хоть кому-нибудь, я засужу тебя по самое некуда. Мои адвокаты тебя просто уроют.
Марен потянулась к сумочке, достала телефон и притворилась, что открывает «Блокнот».
– Хм-м… интересно, – пробормотала она. – Я тут узнала о существовании «исключений на основании публичного порядка», согласно которым условия договора о неразглашении могут быть нарушены, если договор заключен в целях сокрытия преступной деятельности.
Глаза Алисии превратились в две узкие щелочки. Чтобы справиться с замешательством, она неторопливо зачерпнула ложечкой кашеобразную массу смузи, отправила ее в рот, проглотила, улыбнулась и прошептала низким бархатистым голосом:
– Маленькая пронырливая шлюшка. Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься.
– Я бы так не сказала, – улыбнулась ей в ответ Марен. – В конце концов, я училась у настоящих профи.
– Три миллиона. Это мое последнее слово.
– А если я скажу «нет», тогда что? – Марен поманила Келли, подождала, когда та приблизится к их столику, и выдохнула: – Снова науськаешь Брайана на Винни, чтобы он довершил начатое? И на этот раз точно ее убил?
– Господи, – Алисия закатила глаза. – С чего ты взяла, что это был он? Я и сама-то теряюсь в догадках. Хотя… Кто знает, на что он способен, верно? Тот еще говнюк трахнутый! Всё ему море по колено.
Алисия промокнула платочком лоб. Верхнюю губу. Декольте.
– Ну, Келли, твой выход, – Марен обернулась к Келли Вернон. – Час искупления пробил! Поведай Алисии, что мне сказал Брайан на родительской вечеринке.
Келли набрала полную грудь воздуха и выпалила:
– Он признался, что сбил Винни. И сказал, что устал от идеальной Винни, которая во всем превосходит Брук. Поэтому, когда ему выпал шанс ее припугнуть, он им воспользовался.
Алисия замахала на них рукой, будто отгоняя надоедливых мух.
– Не смешите меня. Пустой треп. К тому же вам никто не поверит. С вашим-то послужным списком. Ваше слово – против слова Брайана. Бред.
– Посмотрим, – осадила ее Марен.
– И еще! – воскликнула Келли, почувствовавшая себя гвоздем программы. – Ты должна знать, что… Брайан, по его словам, в ту ночь напился до посинения и потому не остановился, чтобы помочь Винни. Я как услышала это, так ушам своим не поверила.
– Ответь мне, – Алисия посмотрела на Марен, – почему такая, как ты, зациклилась на одном-единственном университете? Да получить высшее образование для Винни – уже гигантский скачок. Я понимаю
– Ошибаешься, судьба Брук мне не безразлична. Она ведь, можно сказать, выросла у меня на руках.
Алисия отшатнулась, словно ее ударили.
– Но давай начистоту, ладно? Если кто и убит горем, то вовсе не Брук, а ты. – Марен вскинула брови. – Особенно после того, как просочился слушок, что дочь твоей помощницы приняли в Стэнфорд, а твою дочь отвергли.
– Н-да, Марен, а ты молоток. Но чего не сделаешь ради дочери. Хорошо. Пять миллионов.
– Пять миллионов – чего? – обомлела Келли.
Ей никто не ответил. Дверь распахнулась, и в кафе, словно рой пчел, стремительно ворвались несколько человек в черных, наглухо застегнутых ветровках и направились прямиком к столику Марен и Алисии. Алисия сидела к двери спиной и не сразу заметила поднявшийся в кафе переполох. Марен ядовито ухмыльнулась.
– Не строй из себя заботливую мамочку. Ты больше ничего не сделаешь ради дочери, потому что ты теперь никто и звать тебя никак. Зато ты сполна заплатишь за все свои преступления.
