Девочки с блестящим будущим полностью

– Очень сожалею, но шлема мы не нашли, – покачал головой детектив, заглядывая в блокнот. Затем он поднял глаза и зорко уставился на Марен. – Простите, но я обязан задать вам этот вопрос: у вашей дочери были враги? Ей кто-нибудь угрожал? Свидетельница говорит, Винни шептала в бреду, что ее кто-то преследует.

– Господи, вы полагаете, ее сбили нарочно? – окаменела Марен.

Последние несколько недель, прошедшие в бешеной гонке за место под солнцем в Стэнфорде, словно кадры спортивной хроники, разноцветными пятнами запрыгали у нее перед глазами. Это было сплошное безумие даже для такого сумасшедшего дома, как Эллиот-Бэй. Марен мысленно вернулась к той ночи, когда Винни, прочитав письмо Алисии, согласилась не подавать заявление в Стэнфорд. Если бы Марен могла повернуть время вспять, дочери не пришлось бы нарушать данного ею слова и принимать решение, которое, очевидно, и привело ее в Мемориальную больницу под острый скальпель хирурга.

Но неужели в привилегированной школе Винни нашелся человек, рискнувший поставить на карту все ради единственного места в Стэнфорде? Невероятно. Однако невероятное не значит невозможное. Уж Марен ли не знать, что самые нормальные люди порой способны на самые отвратительные гнусности. А уж назвать «нормальной» Алисию Стоун у нее даже язык не поворачивался.

Укрывшись в кабинете, Келли просматривала заметки о прошедшем в пятницу бейсбольном матче, на котором команда Эллиот-Бэй разгромила своего непримиримого соперника – частную школу «Олимпик». Она с удовлетворением отметила, что продажа товаров, подготовленных родительским комитетом: еды и особенно насаженных на палки надувных ладоней с фотографиями защитников и нападающих, призванных повысить боевой дух учеников-болельщиков, – превзошла все мыслимые ожидания. Единственное, что омрачало ее радость и мешало сосредоточиться, – это до сих пор звеневшие в ушах слова мисс Барстоу о единственном месте в Стэнфорде.

Потягивая остывший кофе, она оглядела со вкусом обставленный и художественно оформленный «приют родительского отдохновения», где за последние семь лет провела несметное количество часов (и где, без сомнения, продолжит тянуть лямку еще пять лет, пока ее младшенький не закончит школу), наивно полагая, что ей сполна воздастся за тяжкий и упорный труд. Она припомнила, как впервые очутилась в этой комнате: Крисси пошла в шестой класс, и родителей новичков пригласили для знакомства на дружеские, за чашечкой кофе, посиделки. Председатель родительского комитета застенчиво мялась и говорила намеками, но Келли уяснила главное: женщины (а на встрече присутствовали исключительно женщины) в ее положении (то есть мамочки-домохозяйки, у которых есть время, чтобы распивать кофе на дружеских посиделках, и средства, чтобы послать детей в академию, но нет возможности одаривать школу внушительными денежными суммами) должны (хотя и не обязаны) активно участвовать в волонтерской работе. Келли, давным-давно пожертвовавшая карьерой ради детей, живо смекнула, что, начав с самых низов и бескорыстно направив энергию и таланты на благо учебного сообщества, она, пожалуй, сможет проторить дорогу на вершину школьной иерархии.