Страж пустоты. Он стоит в проеме кухни и смотрит на Сына.
— Обнимешь меня?
— Что тебе нужно?
— Поверни голову так, чтобы я видел.
Чужак отходит к стене.
Отец рассматривает шрамы на левом виске Сына.
Тишина невыносима. Старый, умирающий дом скрипит под порывами ветра. Любое движение в здешнем воздухе, кажется нарушением запрета врача, пациент которого остро нуждается в абсолютном покое.
— Это все твоя Мать. Она научила тебя только плохому. Вся эта музыка. Книги. Стихи. Не этого я хотел для тебя.
— Когда-то давно ты читал мне Есенина.
— Я теперь другой человек.
Старик роется в кармане халата, достает пистолет и наводит на Сына.
Пушка старая. Времен Второй мировой. Пуля, выпущенная на расстоянии десяти метров, пробивает стальную каску.
Отец говорит:
— Это хорошая вещь. Удобная форма рукояти, малый разброс и отдача. Точность и кучность стрельбы. Настоящее совершенство для своего времени.
Чужак пожимает плечами. Старье, да и только. На войне он видал и покруче.
Он хочет курить, но не решается достать сигарету в присутствии отца.
Старик снимает пистолет с предохранителя.
— Хочешь я закончу то, что ты начал?
Руки Отца перестали дрожать, морщины на лице разгладились, мутный кисель в глазах исчез, уступив место их истинному голубому цвету.
— Из всего, что ты совершил, — Отец тычет дулом пистолета в шрамы на голове Чужака, — это самое глупое.
— Мне тогда было четырнадцать лет.
— Ну и прекрасно, что все теперь в прошлом.
Старик кладет пистолет на стол у камина.
— Я купил новый дом на побережье. Этот теперь будет твой.
— Мне он не нужен.
— Я не буду врать и говорить, что любил твою мать всю жизнь. Может год или два.
— Срок годности всех твоих чувств.
— Нам было хорошо вместе, а потом родился ты. Не думай, что ты что-то испортил, просто многое поменял. Теперь я хочу изменить твою жизнь. И так круг замкнется.
— Все эти годы ты был безразличен ко мне.
— Я старался на тебя не влиять.
— Зачем тогда быть Отцом?
— Люди плодятся. Так устроена жизнь.
Чужак сжимает и разжимает кулаки.
Злоба — воробьиное слово. Копится в карманах пальто.
— Я встретил женщину. Она не такая, как современные дамы. Все они давно превратились в мужчин. Проникли повсюду: алкоголь, наркотики, деньги, власть, футбол. Но им не хватает одной важной детали. Они все еще не пришили себе член… но основательно его приручили.
— Избавь меня от мизогинии.
— Анат разделяет мои взгляды на жизнь, сынок. Такое редко бывает. Она хороший психолог. И помогла мне измениться. Ты должен с ней познакомиться. Я буду рад, если ты придешь к нам на свадьбу.
Чужак слетает с катушек.
Он смеется.
Из него рвется лай. Вой.
В глазах стоят слезы.
Он догадался.
Кусочки пазла встают на места.
Лицо Отца становится бледным.
— Я сказал что-то смешное?
— Нет. Просто вспомнил свой последний визит к психиатру.
Отец разводит руки в стороны.
— Я родился с искривленным носом.
— Никогда этого не замечал.
— Ты же не Мать, — чужак пятится назад, ближе к выходу, — это обнаружилось на медкомиссии перед тем, как я попал в армию. Я почти не дышу левой ноздрей.
— И как это связано с психологией?
— Мой лечащий врач говорил, что из-за этого в легкие поступает меньше кислорода, как и во все другие органы, в том числе в мозг. Это приводит к постоянным депрессиям, которые не вылечить групповой терапией.
— Так почему ты не сделал операцию?
Чужак снова смеется.
— Он сказал, что я не похож на человека, который страдает депрессией.
______________
Могила Отца.
Плита на земле.
На самом краю кладбища.
Забор рухнул, и теперь она вроде как в чистом поле.
Одинокая. Укрытая ржавой травой.
Чужак прилег рядом. На самом краю.
Глянул в небо и громко сказал:
— Я всегда тебя ненавидел.
Что-то сдвинулось там. Под землей.
Он почувствовал это.
Но не дал ему выбраться из могилы.
Не хотел, чтобы Отец снова вернулся.
Вот он.
Предел человеческой цивилизации.
Высшая точка в развитии.
Мегаполис, в котором проживает более половины населения планеты.
На фасадах домов светятся сотни экранов. Телевизионные и интернет-каналы жаждут внимания: экстренные выпуски новостей, ток-шоу, легкое порно и бесконечные сериалы. На каждом шагу рестораны еды и магазины одежды.
За внешним благоустройством скрывается внутренний упадок.
На въезде в центр руины. Там была церковь. Над ее вратами золотыми буквами написаны слова из Откровения: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни».
Толпы на улицах в поисках смысла. Их лозунги говорят: «Люби Бога», «Люби людей», «Служи миру», но вместо этого выражение их лиц показывает: «Тебе здесь не место».
Гуманизм, материализм и упадок христианских ценностей.
Но самые популярные вещи со скидкой.
Девушка думает о смерти.
Она прочитала гору книг и посмотрела слишком много фильмов о конце света. И теперь ей очевидно, что это худшее место для встречи зомби-апокалипсиса. Здесь тысячи кладбищ и миллионы живых. Маленький вирус. Инфекция. И уже не спастись. Лабиринт. Мышеловка.
Она прошлась по улицам и ничего не почувствовала.
Умрет здесь и не сможет воскреснуть.
