Много лет Кингсли Эдж предупреждал Элеанор, что наступит день, когда ей, любовнице уважаемого католического священника, придется бежать и прятаться. Она всегда думала, что если наступит этот день, она убежит вместе с Сореном. Но на самом деле, она бежит от него. Зная, что Сорен и Кингсли используют свое влияние, чтобы вернуть ее, Элеанор в одиночку, без денег и в страхе, находит убежище в месте, куда не доберутся мужчины ее жизни: в аббатстве, где ее мать приняла постриг. За закрытыми воротами монастыря Элеанор прячется от мужчины, которого она одинаково любит и ненавидит. Однако она не сможет прятаться от своей истинной природы. Когда Элеанор сближается с юной девственной монахиней, она сталкивается с поразительным пробуждением сексуальности. Но Элеанор нельзя прятаться вечно, и за пределами запертых ворот ее соблазняет ее реальная жизнь. Но чтобы следовать судьбе, ей придется оставить Кайри позади, жертва, которую Элеанор отказывается приносить. Искушение запретным. Соблазнение грехом. Цена страсти никогда не была выше, и Элеанор придется ее заплатить, если она хочет вернуться домой.
Тиффани Райз
«
Серия "Грешники"
Аннотация
Много лет Кингсли Эдж предупреждал Элеанор, что наступит день, когда ей, любовнице уважаемого католического священника, придется бежать и прятаться. Она всегда думала, что если наступит этот день, она убежит вместе с Сореном. Но на самом деле, она бежит от него.
Зная, что Сорен и Кингсли используют свое влияние, чтобы вернуть ее, Элеанор в одиночку, без денег и в страхе, находит убежище в месте, куда не доберутся мужчины ее жизни: в аббатстве, где ее мать приняла постриг. За закрытыми воротами монастыря Элеанор прячется от мужчины, которого она одинаково любит и ненавидит.
Однако она не сможет прятаться от своей истинной природы. Когда Элеанор сближается с юной девственной монахиней, она сталкивается с поразительным пробуждением сексуальности. Но Элеанор нельзя прятаться вечно, и за пределами запертых ворот ее соблазняет ее реальная жизнь. Но чтобы следовать судьбе, ей придется оставить Кайри позади, жертва, которую Элеанор отказывается приносить.
Искушение запретным. Соблазнение грехом. Цена страсти никогда не была выше, и Элеанор придется ее заплатить, если она хочет вернуться домой.
Глава 1
- Ночь была темной, шёл дождь, - сказала Нора, подходя к окну и становясь рядом с Сореном. Она смотрела на летнюю грозу, разрывающую шотландское небо.
- Пожалуйста, скажи мне, что это не первая строчка в твоей следующей книге.
- О, но это такая хорошая первая строка. Такая классическая. - Она вложила свою ладонь в его и наблюдала за световым представлением за окном. Ветер и дождь хлестал по деревьям и болотам. Вспышка молнии осветила ночь на долю секунды и холмы расцвели всеми цветами радуги, прежде чем снова погрузиться в черноту. - Как насчет такой «В замке была темная ночь, шёл дождь, и женщина по имени Нора, была настроена соблазнить своего священника».
Сорен ухмыльнулся.
- Лучше. Незначительно лучше.
- Все только и критикуют. - Нора сжала его руку, и он поднес ее к губам для поцелуя. Он приехал сегодня утром, но она была так занята работой, что они провели вместе не больше пяти минут. Наконец день закончился, до завтра ее работа завершена, и они могли держаться за руку и просто быть.
- Хочу ли я знать, о чем ты думаешь? - спросила его Нора.
- Просто наблюдаю за бурей, - ответил он, но она знала, что у него было что-то на уме, на сердце. У них обоих.
Завтра великий день... Завтра все, что было между ней и Сореном, изменится. Наконец это происходило и нет обратного пути.
- Волнуешься насчет завтра? - спросила она.
- А должен?
- Да, - призналась она. - Великий день для нас.
- Я спокоен, - ответил он. - Хотя должен признать, это спокойствие далось не без труда.
- Мы долго этого ждали.
- Время пришло, - ответил он. - Мы достаточно долго ждали.
Раскат грома прервал их разговор, и они вместе смотрели на бурю через окно в эркере.
- О чем ты думаешь? - спросила Нора.
- Думаю об Иове, глава тридцать восьмая, - ответил он. - Каждый священник мечтает, чтобы Бог пришел и заговорил с ним с глазу на глаз. Пусть даже для того, чтобы показать ему, как мало он знает о мире. Бури всегда напоминают мне об этих стихах. Бог говорит: «Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее?»
Нора посмотрела на небо.
- Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя? Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?
- Приятно сознавать, что Бог так могуществен. Приятно знать, что мы не такие, - продолжил Сорен.
Возможно, только священник мог найти утешение в своем бессилии. Возможно, только Сорен.
- Ты идешь в постель? - спросила она Сорена.
- Пока нет. Я не смогу заснуть еще несколько часов.
В Шотландии было девять тридцать. В Новом Орлеане, где они жили последние два года, было половина четвертого вечера.
- А кто говорит о сне? - спросила она.
Сорен изогнул бровь.
- Что же, в таком случае... - Сорен отвернулся от окна и обхватил обеими ладонями ее лицо. Он целовал ее губы, сначала нежно, легкий поцелуй, чтобы возбуждать и мучить. Очень медленно он углубил поцелуй. Как бы ей того ни хотелось, Нора не торопила момент. Она была без него пять недель, четыре недели провела с Нико на его винограднике, и еще неделю здесь, в Шотландии, следя за последними приготовлениями к завтрашнему дню. Оставить Сорена на еще один продолжительный период было сродни этому поцелую, пытка и поддразнивание. Быть вдали от него всегда было пыткой. Но воссоединение в конце разлуки стоило каждой секунды разлуки.