— Твоя мать выросла в бедном городке за пределами Рима, и в том районе мафия была всем, что они знали. Это было не так, как здесь. Это была старая школа, Эмма, где девочек выдавали замуж в тринадцать, четырнадцать лет. После того, как они выходили замуж, жен почти не видели вне дома. Я бы не позволил тебе выйти замуж в таком юном возрасте, но твоя мать все равно волновалась. Она хотела, чтобы ее девочки были сильными, образованными и могли противостоять любому мужчине, за которого ты выйдешь замуж.
Невероятное чувство печали окутало мое сердце, острое и болезненное, как шипы.
— Я так многого не знаю о ней, о вашей совместной жизни, а теперь ты… — Было слишком тяжело, слишком тяжело произнести это слово в тот момент. Я бы, наверное, разрыдалась, если бы остановилась и подумала об этом.
Он потянулся к моей руке, но был слишком далеко, поэтому я переплела свои пальцы с его.
— Все в порядке. Ты можешь это сказать. Я умираю. Мы оба знаем, что это происходит, милая.
Я стряхнула с себя темное облако. Не было смысла рушить это слезами. Я потратила месяцы, принимая неизбежное.
— Скоро тебя здесь не будет, и связь с вами обоими будет потеряна.
— Ты меня пока не теряешь, и до этого мы можем поговорить, о чем угодно и обо всем. Но тебе пора жить своей жизнью, а не сидеть здесь со мной.
— Пожалуйста, перестань пытаться избавиться от меня.
Он слабо сжал мою руку.
— Я хочу видеть тебя счастливой. Бускетта — хороший человек.
— Ты едва его занешь.
— Мы немного пообщались перед его отъездом в Палермо, и я увидел, что он очень заботится о тебе. И Д'Агостино, и Раваццани отзываются о нем с большим энтузиазмом, а ты знаешь, они нечасто раздают похвалы — особенно в Коза Ностра.
Папа и Джакомо разговаривали?
— О чем вы говорили?
— В основном о тебе.
Мои глаза расширились.
— Обо мне? Что именно?
— Это личное дело твоего мужа и твоего отца. Но знай, что мы согласны в самом главном — твоем счастье.
— Он это сказал?
— Кажется, ты удивлена. Насколько я понимаю, он обещал тебе весь мир, чтобы ты приехала на Сицилию.
Я не могла не представить себе умоляющее выражение лица Джакомо, когда он сказал:
— Он не халтурщик, твой муж, — продолжал мой отец. — Мне это нравится. Он говорит то, что думает.
— Да, это определенно правда. — Я отпустила его руку и откинулась на спинку стула. — Не понимаю, как мы можем быть вместе. Врач и глава мафии. Это никогда не сработает.
— Милая, ты никогда не слышала, что противоположности притягиваются? Никто не думал, что известная модель и глава мафии сработаются, но жизнь не всегда состоит из разумных решений. Иногда мы создаем свою собственную логику. Нужно просто быть готовым рискнуть.
Джакомо
Крепче сжав руль, морщась от резкой боли в моих свежеободранных костяшках пальцев. Это было единственное, что я мог чувствовать в эти дни. Все остальное было благословенно онемевшим.
За последние несколько недель мы с Зани уничтожили остатки клана Вирги. Скоро коронуют нового il capo dei capi, но это будет не кто-то из семьи Вирги. Они все мертвы.
Мне было все равно, кто придет. Пока он не встанет у меня на пути, мы прекрасно поладим.
— Ты опять не в настроении? — Зани уставился в свой телефон, прокручивая одно из приложений социальных сетей, где девушки постоянно выкладывали полуголые фотографии.
— У тебя с этим проблемы?
— Конечно, нет. Мне нравится смотреть, как мой самый близкий друг пытается подразнить кого-то, чтобы тот убил его на ринге.
Я нахмурился на его сарказм.
— Это не то, что я делаю.
— О, так ты надеешься на еще одно сотрясение? Тогда держим кулачки. Может, оно наконец-то нанесет непоправимый ущерб, не так ли?
Я сосредоточил внимание на дороге, игнорируя его. Зани не понимал. Драться было тем, что я знал. Это было в моей крови, в моих костях. Мой отец сделал меня таким, вылепил из меня пустую оболочку, способную выдерживать невероятную боль и агонию. Животное, реагирующее на чистых инстинктах, без потребности в мыслях или эмоциях. Было здорово снова стать тем человеком.
Я не хотел чувствовать или думать. Я жаждал боли — как отдавать, так и получать — потому что, когда я был без сознания, я не мог видеть сны.
— Ты не пытался связаться с ней, потому что…
— Не смей, — прорычал я, — даже поднимать эту тему.
Он пробормотал ряд ругательств себе под нос и продолжил говорить по телефону. Когда он зазвонил несколько минут спустя, я предположил, что это одна из его многочисленных связей.
—
—
— Сэл нуждается в тебе дома.
— Зачем?
— Чрезвычайная ситуация, — сказал он.
