Дальше она повернулась на спину и легла, чуть раздвинув ноги. Сама при этом так мило налилась румянцем смущения, что я не удержался. Сначала поцеловал ключицу, потом спустился, дразня губами грудь и наблюдая, как Алиса покраснела ещё сильнее. Я легонько подался вперёд, и мои бёдра усилили необходимое давление, и я вошёл в девушку плавно и медленно, чуть касаясь своими губами её губ, будто впитывая в себя стон вырвавшегося наслаждения. И это был самый жаркий момент во всей моей жизни, во всех мыслимых смыслах.
Я двигался медленно, неуклонно входя в неё всё дальше и дальше. Алиса тихонько всхлипнула от наслаждения, её руки обвились вокруг меня, крепко сжимая. Мы застыли так какое-то мгновение, притихшие, сливаясь воедино. На несколько мгновений я замер, оставался неподвижным, как мне показалось, целую вечность. И снова начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее, но стараясь так, чтобы не слишком торопиться, а доставить как можно больше удовольствия. Алиса уже не стесняясь закричала, кончая. Затем обхватила меня ногами, так что мы полностью переплелись. И заставила перевернуться, чтобы теперь уже самой оказаться сверху, задавая темп. Мы оба были скользкими от пота и дышали тяжело. Алиса провела рукой по моим волосам, запутывая и теребя их. Издала звук, наполовину вздох, наполовину стон, содрогнулась и задрожала, вместе со мной второй раз переживая момент теперь уже общего, единого на двоих оргазма.
Некоторое время мы лежали неподвижно, разгорячённые и измученные. Алиса чуть сползла с меня так, чтобы не доставлять неудобства, но остаться лежать головой у меня на груди. Она раскраснелась, её мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Вроде бы ещё недавно прохладная, сейчас комната казалась раскалённой и душной. Как только часть эйфории угасла, я попытался было придумать, чего надо сказать — как назло в голове не было ни одной мысли, кроме «нам было так хорошо». Алиса заговорила первой:
— Надо же, я и не думала, что будет так хорошо. А я такая неумелая, да? — в голосе мелькнула нотка смущения. — Тебе не очень хватило. Я вижу. Тоже мне суккуба называется,– а сейчас уже веселье. — Придётся повторить. И только посмей отказаться.
— Ты не суккуба, а девушка, — машинально поправил я. — Очень хорошая и красивая девушка. Алиса…
— Что Алиса? — она неожиданно села прямо на меня, так что я невольно сглотнул, настолько возбуждающе выглядели холмики грудей, колыхавшиеся сейчас у меня перед глазами. — Между прочим, я уже узнала. В то кафе в Питере водят девушек именно на первое свидание. И не вешай мне лапшу, что это ты для Яны старался. Я там с тобой тоже была первый раз. Потом на свидание по ночному городу водил. А дальше? Я ему намекаю-намекаю, я с ним хожу, я к нему по ночам прижимаюсь, а он чего? Джентльмен недоделанный, наоборот на край кровати отодвигается. Ревновать — и то не умеет, как ни старайся. Если бы вампиром не шандарахнуло, так и ходил бы каменным истуканом.
— Потому что он у тебя — дурак, — виновато сказал я. Резким движением обнял Алису и уронил на себя, а затем поцеловал. — Но всё, теперь не отвертишься и никуда не отпущу. Наверное, я просто испугался. Я слишком привык разрушать и слишком привык всё делать сам, что просто не заметил, как ты протянула мне руку. Но ты ведь меня простишь?
— Это ты у меня теперь никуда не денешься. Прощу, конечно, но это тебе дорого встанет. Между прочим, а ведь если подумать — ты мой первый мужчина. Сам сказал, когда я была суккубой — это не считается.
Я рассмеялся, всё-таки Алиса хотя и хорохорилась, опять залилась лёгким румянцем, а ещё тоже боялась поверить в своё счастье.
— Согласен. Не считается. Буду твоим первым мужчиной.
— Ну тогда… У нас сегодня выходной. Так что продолжаем, и буду набираться… опыта, — в глазах у Алисы заплясали чертенята. — Будешь отдуваться за все те два месяца, пока я на тебя смотрела.
Я рассмеялся:
— Вот не возражаю и готов
И притянул к себе Алису для поцелуя. Но перед этим кинул подушку, сбивая со стола часы на пол, чтобы даже случайно не смотреть на циферблат. Они для нас сегодня будут лишними.
Из постели мы вылезли, только когда за окном уже начало понемногу темнеть. Поскольку часы так и валялись где-то под столом, точно времени я не знал, но судя по начинающимся сумеркам, было где-то около пяти. И мы дружно решили, что стоит хотя бы кофе попить. Я донёс Алису на руках до ванной. С сомнением посмотрел на дверь, потом на девушку. Вдохнул дразнящий аромат её волос и запах кожи, солёной от пота и от любви, и со вздохом сказал:
— Нет. Наверное, всё-таки давай сполоснись, но одна. Иначе мы останемся голодными. Или в ванной застрянем — или обратно в кровать вернёмся.
