— Зарабатывать себе на жизнь? — удивленно переспросил Ты. Он заранее готов был идти за нею куда угодно. — Я согласен, я очень хочу уехать с тобой, только поскорее, — радостно затараторил он. — Давай уедем завтра, ладно? Не забудь захватить мою синюю рубашку! А дудочку возьмем?
Тхюи, сдерживая волнение, погладила брата по голове. Для нее уход из деревни уже был делом решенным.
— Конечно, мы обязательно возьмем с собой одежду, — сказала Тхюи, — и дудочку возьми, если хочешь, но вряд ли мы уйдем завтра…
— А мы скажем об этом тетушке? — спросил Ты с беспокойством.
— Тетушка сама догадается, в чем дело, когда узнает, что мы ушли, но имей в виду — нам придется трудно. Ты твердо решил идти со мной?
— Как бы ни было трудно, я все равно пойду с тобой, — ответил Ты так, словно давно уже все продумал. — Я пойду с тобой куда угодно, лишь бы только никто тебя не бил, не выгонял из дому, лишь бы только в тебя никто не стрелял и не ругал тебя. — И, помолчав немного, он нерешительно спросил: — А правда, что, когда ты служила в доме у этого капитана, его жена часто била тебя? Вот я вырасту, сделаю ружье и застрелю этого капитана, а его жену изобью. И тетушке Зьеу не позволю тебя ругать, и еще…
Тхюи перебила брата:
— Не болтай глупостей, тетушка тут ни при чем, она старенькая и очень бедная.
Ты замолчал и посмотрел на сестру, ничего не понимая. Он вопросительно глядел на нее, но она молчала, обдумывая, что предстоит сделать в ближайшие дни. Был бы братик хоть чуточку старше, Тхюи непременно объяснила бы ему, почему ей надо уходить отсюда — чтобы избавить от неприятностей и тетушку Зьеу и односельчан и чтобы самой не краснеть от стыда, не мучиться оттого, что все знают о ее позоре. Но брат еще слишком мал! Уйти прямо завтра? Тхюи еще не знала толком, куда они пойдут, но решение уже было принято. Удастся ли ей подыскать работу, чтобы прокормить себя и брата? Сможет ли она обеспечить брата всем необходимым? Не навлечет ли она новые беды и новый позор на тетушку Зьеу, на односельчан? Она должна перебраться туда, где капитан Хюйен не сумеет ее отыскать. Тхюи подумала о Кхиете и тихонько позвала его, словно он мог откликнуться. «Вот видишь, Кхиет, выходит, что я не могу выполнить своего обещания!» Она снова до мельчайших подробностей вспомнила те дни, когда лежала в больнице, вспомнила, как Кхиет по утрам и вечерам сидел возле ее койки, как трогательно заботился о ней. Она обязательно возьмет с собой голубую зубную щетку и беленькую коробочку с туалетным мылом, которые он ей принес, и старые сандалии, что он отдавал в починку, — она возьмет все это с собой, как Ты — свою дудочку. Она никогда не расстанется с этими вещами, куда бы ее ни забросила судьба…
В магазине «Жаклин» всегда полно покупателей. Тхюи приходилось стоять за прилавком по десять часов в день. После утомительного рабочего дня она возвращалась к брату, домой — в чулан под лестницей, дверь которого выходила в кухню. В их каморке с очень низким потолком всегда было невыносимо жарко и душно. Все домочадцы мадам Жаклин и прислуга спускались в кухню по лестнице, под которой жила Тхюи с братом, по этой лестнице ходили в столовую. Этой же лестницей пользовались, если засорялись туалеты на верхних этажах. Но хуже всего было то, что в час-два ночи, когда измученная за день Тхюи вместе с братом засыпали тревожным сном, тишину нарушал тяжелый топот ног. Это возвращался с очередной вечеринки один из сыновей мадам Жаклин — либо старший, либо младший. Поднимаясь по лестнице, они обычно громко насвистывали или напевали какую-нибудь вьетнамскую или европейскую мелодию, так что просыпались не только Тхюи с братом, но и кухарка, которая спала в кухне за стеной. В душной каморке после прерванного сна было трудно снова заснуть. Хозяйка велела прислуге закрывать на ночь все двери и даже окна, забранные железными решетками, она боялась ночных грабителей, хотя крупных сумм в доме обычно не держала и хранила деньги в банке. Когда закрывали дверь в кухню, воздух проникал в каморку лишь через квадратное отверстие величиной с ладонь и Тхюи с братом буквально задыхались от духоты — о том, чтобы проветрить помещение, не могло быть и речи. И тем не менее хозяйка каждый месяц вычитала из зарплаты Тхюи сто донгов «за жилье»!
