— С этими новенькими беда! — вздохнула сухопарая. — Ничего-то они не умеют, ничего не знают. Пока привыкнет девчонка к работе, много воды утечет.
— Нашли о чем беспокоиться. Сейчас и за деньги такую девушку не просто сыскать.
Дама откинулась в кресле. Длинные острые коготки с двухцветным маникюром выстукивали такт на кожаной сумочке. Глаза потемнели, будто омут, в них загорелась алчность. Ей представлялись горы банкнот, пьяное застолье всю ночь напролет, смех, звенящий, как бьющийся хрусталь, танцы, безумный ритм музыки… Респектабельность дамы разом испарилась, в кресле сидела обыкновенная проститутка, каких немало встречается и в высшем обществе.
— Хорошо. Я прибавлю еще две тысячи. Вы согласны? — сказала, сбавив тон, сухопарая.
— Вот еще, — бросила белотелая дама, щелкнула зажигалкой и, развалившись в кресле, закурила сигарету. Она выпустила несколько колечек дыма и закрыла глаза. Несколько минут прошло в молчании, и вдруг дама решительно встала.
— Ну, я пошла. Девчонку я возьму к себе. Думала, что мы с вами поладим, однако… — она сделала несколько шагов к двери и обернулась, — вы хотите одна стричь купоны. Ладно. Как только девчонка явится, я немедленно введу ее в курс дела. Или лучше прямо сейчас поеду к ней.
Сухопарая поднялась с кресла, она была несколько задета.
— Не горячитесь, прошу вас, дорогая, — она подошла к компаньонке с притворной улыбкой. — Я набавлю еще тысячу.
Она произнесла это непринужденно, хотя в душе проклинала свою собеседницу: придется раскошелиться. И все же это лучше, чем испортить отношения с компаньонкой.
— Просить вас набавить еще две тысячи — многовато, а одну — маловато, — произнесла белотелая дама.
— Вот и чудесно: получите полторы, — примирительно сказала сухопарая.
Раскрылась дверца шкафа. Руки, унизанные перстнями с бриллиантами, начали перебирать и пересчитывать шуршащие ассигнации.
Старшая из владелиц бара «Джина», та самая сухопарая, размалеванная, сидела в кресле.
— Где же сейчас твой братик?
— Я отвезла его в больницу, госпожа.
— А когда он выпишется из больницы, куда ты его возьмешь?
— Я еще не думала об этом, госпожа.
— Ну хорошо. А теперь поговорим о деле. Ты видела, что девушки из бара и одеты нарядно, и подкрашены умело, и прически у них модные. Работа легкая, но есть тут свои тонкости и секреты. Одеваться надо модно, современно. Тебе пойдут декольтированные платья.
Хозяйка внимательно, оценивающим взглядом окинула девушку. Тхюи стиснула зубы.
— Приклеивать искусственные ресницы тебе незачем, у тебя свои длинные и густые, — продолжала хозяйка, — но надо их подкрашивать. Как красить губы, тебе покажут, а потом научишься пользоваться косметикой сама. Поняла?
— Да, госпожа.
— В поведении не должно быть неестественности, чрезмерное усердие тоже ни к чему, — сухопарая перешла на шепот, — надо уметь строить глазки, кокетливо улыбаться, но так, чтобы это было мило, очаровательно, искусное кокетство подкупает клиента, доставляет ему удовольствие, и он заказывает гораздо больше вина. Ты поняла? — Последнюю фразу хозяйка произнесла громко.
— Да, госпожа.
Госпожа заулыбалась, показав два ряда зубов, и продолжала:
— Сказать откровенно, дураков на свете не так уж много, и люди приходят к нам вовсе не за тем, чтобы выбрасывать деньги на ветер. Поэтому важно уметь принять гостя, ублажить его. А вина и прохладительные напитки у нас точно такие же, как и в любой уличной лавчонке, ничем не лучше. Уловила? Девушки из бара должны расположить к себе клиента, чтобы он выпил как можно больше.
— Я понимаю, госпожа.
— Сама подумай: в городе бутылка содовой стоит всего три пиастра, а в баре за нее дерут чуть ли не тысячу! Клиент за один бокал платит сто шестьдесят пиастров, и половину этих денег получает девушка. Выпьет гость два бокала — триста двадцать пиастров у нас в кармане. Вот так-то. Сумеет девушка очаровать гостя, он выпьет побольше — от этого в выигрыше и хозяйка и сама девушка. За розы и пожелания долголетия предоставь вести счет другим людям, девушки из бара не должны забивать себе голову денежными расчетами да беспокоиться, как бы чего не спутать. Ты поняла меня?
— Да, госпожа, — отвечала Тхюи, хотя она поняла далеко не все. Она еще не знала, о каких «розах» идет речь и причем тут «пожелания долголетия». Хотя, помнится, она как-то раз слышала эти слова: об этом говорили рикша и шофер возле дома мадам Жаклин. Тхюи не поняла их значения, а дознаваться ей было тогда совершенно ни к чему.
