— И не забудь о главном — об этом я буду тебе без конца напоминать: в нашем ремесле очень много тонкостей и секретов, — хрипловатым голосом поучала хозяйка. — Люди не ходят к нам просто так. Если ты не научишься завлекать гостей, то игра не стоит свеч, — она проглотила слюну и на шее у нее набухли жилы. — Была у нас тут одна интеллигентная девица из колледжа, семья ее разорилась, вот она и пришла наниматься к нам на работу. Сначала она не желала модно одеваться, не хотела краситься, сидела в уголке в своем школьном белом поплиновом платье. На нее — в таком виде — никто и взглянуть не хотел. Вижу — зря девица место занимает и выпроводила ее из бара — ничего не поделаешь. Ну а дома у нее дела совсем плохи стали: отец болен, а на шее еще младший брат. Вернулась она ко мне. Приоделась, стала держаться непринужденнее, сделала модную прическу, туфли новые надела — и ее просто не узнать. Теперь она пользуется колоссальным успехом у клиентов. Знаешь, про кого я говорю? Про Банг, ту самую девицу, которую ты видела утром — она шла в бар под руку с американцами. Глаза у нее — чудо! Печаль в них какая-то неземная, клиенты от этой томной печали без ума. Я тебе все это рассказываю, чтоб ты поняла, как надо работать в баре. И вот еще что: клиенту нужно вскружить голову, заставить его выпить побольше, ты должна мило упрашивать его выпить еще. За воду и вино, которые выпьешь ты, платит клиент, из этих денег, конечно, тебе опять-таки идут комиссионные, то есть ты получаешь половину. Если ты будешь вести себя умно — будешь зарабатывать в день три-четыре тысячи. Вот так-то! Поняла?
— Да, госпожа.
С тех пор как в баре «Джина» появилась Тхюи, посетителей здесь, по общему мнению, стало больше. Хозяйка каждый день отпускала ее на два часа учиться английскому, чтобы девушка могла обслуживать и иностранных гостей — иначе говоря, американцев. Благодаря Тхюи хрустящие долларовые бумажки и пачки новеньких пиастров уплывали из толстых, плотно набитых бумажников гостей в хозяйскую кассу. Особенное впечатление произвела Тхюи на мистера Дориса, майора экспедиционных войск.
Перед тем как уйти спать, старшая владелица бара подсчитывала доходы у себя наверху. Деньги она держала на счету в банке. Поскольку ситуация в стране была тревожной, она не решалась приобретать еще какую-то недвижимость и держала лишь несколько доходных домов и этот бар, ежедневно приносивший ей тысяч семьдесят. И хотя хозяйка каждый день откладывала на свой счет семьдесят-восемьдесят тысяч, ей хотелось вытянуть из кошелька майора Дориса еще больше. О, это был необыкновенный человек, умеющий поухаживать за женщинами, и к тому же очень богатый. Ночью, перебирая в уме различные возможности приумножения доходов, сухопарая владелица бара бормотала: «Бриллианты на дороге не валяются! А жалованье у майора экспедиционных войск Дориса очень приличное. Только красавица Тхюи может выудить у него эти деньги».
И хозяйка не жалела ни сил, ни средств на то, чтобы обучить Тхюи искусству принимать посетителей. Вскоре девушка уже сделала самые первые и самые трудные шаги в овладении новым ремеслом. Ей не приходилось больше стискивать зубы и делать над собой усилие, чтобы не выдать своего возмущения и испуга, когда она слушала наставления владелицы бара. Она уже не краснела, выслушивая комплименты в свой адрес, и целыми днями сидела за столиком с американцами и офицерами сайгонской армии. Но чем больше в баре «Джина» становилось американцев, тем меньше заглядывали сюда сайгонские офицеры. Правда, среди сайгонских офицеров был один, не менее ревностный, чем майор Дорис, поклонник Тхюи — лейтенант Винь Ко. Сначала Тхюи не увидела в нем ничего примечательного, такой же, как все, разве только более сдержанный и скрытный. Правда, обходительный и очень интеллигентный. Из-за ранения он плохо владел пальцами правой руки, особенно указательным.
Бар «Джина», как и другие подобные заведения, начинал работать с двенадцати или с шестнадцати часов. Это время было указано в патенте на открытие бара, и хозяйки заведений обычно решали вдвоем, когда его открывать. Это было заведение, где игроки избивали и калечили друг друга в дальних комнатах, где всю ночь продолжался пьяный разгул, заведение, где девушки, которым едва исполнилось шестнадцать — и уж во всяком случае было не больше двадцати, — торговали своим телом ради чашки риса для семьи; заведение, которое служило для того, чтобы торговки живым товаром могли переводить кругленькие суммы в швейцарские банки!