Мы с Марком устроились в кафе отеля возле столика и вот уже с полчаса как разговаривали. Обменивались информацией. Факты, дополняя друг друга, по-новому, еще драматичнее, освещали прошлое Клэр и ее матери.
– И целится в меня из этого ружья, – продолжал Марк. – В свете фар я отчетливо его видел. Внешность запоминающаяся: коренастый, подобранный, длинные рыжие волосы, окладистая борода. Был уже метрах в трех от меня и держал палец на спусковом крючке.
Я слушал Марка как завороженный. Он замолчал и стал вытирать Тео рот. Сын сидел на высоком стульчике и, казалось, крайне внимательно слушал нас, жуя бутерброд с рикоттой.
– Парень выстрелил, и мое ветровое стекло разлетелось вдребезги. Картечь – я слышал – просвистела в миллиметре от виска…
– И?..
Я сидел, вцепившись в стул, в шоке от того, чем оборачивается наше расследование.
Карадек пожал плечами и отпил глоток капучино.
– Ты правильно подумал, я не дал ему возможности выстрелить второй раз. С испугу пригнулся к рулю. Бардачок, как видно, от тряски открылся, и моя «пушка» упала на пол. Я подхватил ее и открыл огонь. Он или я, понимаешь? Удача в этот раз была на моей стороне.
По позвоночнику у меня пробежал электрический ток. Марк не производил впечатления человека, потрясенного случившимся. Но я-то знал его. Знал, что за каменной невозмутимостью прячется больно битый судьбой человек, остро чувствующий ненадежность нашей жизни.
– Чупи! Чупи!
Измазанный рикоттой Тео потребовал книжку «Чупи шалит».
Я порылся в рюкзаке и достал ему книжку. Следующие слова Марка повергли меня в оцепенение.
– Я знал этого парня, – сообщил он. – Тоже бывший коп. Когда-то давным-давно мы встречались. Он работал тогда в саперном подразделении, и его там прозвали Лесорубом. На самом деле его зовут Стефан Лакост.
У меня перехватило горло. Я не мог поверить, что Карадек убил человека. Меня привело в замешательство и напугало то, чему я распахнул двери. Подумать только, а началось все из-за ссоры… И ссору эту затеял я. Из ревности. Потому что ревновал к прошлому женщину, на которой хотел жениться.
Марк вернул меня к реальности.
– Я обшарил внедорожник, потом парня, но ничего не обнаружил. Ни намека на Клэр. Ничего, что могло бы навести на ее след. Лакост, видно, держался настороже, при нем не было даже мобильника.
– Твою-то мать… Полиция может добраться до тебя, Марк!
Он задумчиво покачал головой.
– Нет, не думаю. Во-первых, они не найдут пули. Во-вторых, я усадил мертвяка за руль, а из машины устроил знатное барбекю. Машина ворованная, я уверен. От Лакоста осталась головешка. Кто да что, нужно определять по зубам, а на это уходит бездна времени.
– Ну а картечь в стекло и твоя машина?
– С машиной ты прав, момент деликатный. С таким ветровым стеклом далеко не уедешь. Лично я проехал километров десять, добрался до Шалон-ан-Шампань и там прикупил старую развалину, «Рено» девяносто четвертого года. Чистый металлолом, странно даже, что кое-как ползает. Красная цена ему на «Аргусе» двести евро.
– Но найдут твой «Рейнджровер»…
– Не парься. Я попросил приятеля-автомеханика забрать его, так что мой старичок сейчас в Париже на лечении.
Я прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Нужно было соединить расползающиеся нити.
– Послушай, этот полицейский, Стефан Лакост, он что, как-то связан с похищением Клэр? Ты так думаешь?
Марк достал из кармана записную книжку и стал листать ее.
– Скажу тебе честно: не знаю. В аэропорту я хорошенько потрудился, выясняя, как двигался Лакост по служебной лестнице. Он работал в бригаде розыска и быстрого реагирования в Орлеане, а до этого – в уголовной полиции Версаля. И вот на что я обратил внимание: его всегда переводили вместе с другим полицейским – капитаном Ришаром Анжели. Один мой бывший коллега сказал, что Анжели пытался забрать Лакоста в бригаду розыска, где работает сейчас сам, но тот срезался на испытаниях.
Я заерзал на стуле.
– Погоди! Ришар Анжели? Мне знакомо это имя. Я его где-то слышал. Но где?..
Я стал пытаться вспомнить, где и когда, но безуспешно.
– При каких обстоятельствах слышал?
– Не могу пока сказать. Потом вспомню. А тебе оно ничего не говорит?
– Нет, с этим парнем я никогда не пересекался. Но судя по тому, что я узнал, он сделал головокружительную карьеру. Ему едва сорок, а служит в самых элитных местах. Должно быть, хороший полицейский. Борясь с терроризмом, случайно капитаном не станешь. Тем более в таком…
Тут я чуть не подскочил со стула и в страшном волнении выхватил у сына любимую книгу.
Захваченный врасплох Тео пустился в рев. Марк подхватил его на руки, а я лихорадочно листал книжку, разыскивая запись, которую нацарапал в такси по дороге в аэропорт.
– Я знаю, кто такой Ришар Анжели, – наконец сказал я, показав запись Карадеку. – Он – дружок Марлен Делатур. Молодой полицейский из отдела уголовной полиции Бордо. В две тысячи пятом занимался делом Карлайл.
Карадек обдумал полученную информацию и высказал предположение:
– А что, если это он и был?
– Кто «он»?
