Гусыня шипела, пока я с трудом гнала ее вместе с потомством в безопасное место. Дождь хлестал меня и Джонатана тоже, потому что он начал управлять движением, размахивая руками, как полицейский, чтобы остановить других водителей. Я шла рядом с гусями и заслоняла их своим телом, пока они медленно пересекали гуськом перекресток и спускались в безопасную канаву на обочине дороги. От радости, что мы спасли их, я захлопала в ладоши, но потом зажала себе уши, чтобы заглушить какофонию сердитых автомобильных гудков. Мы с Джонатаном снова сели в пикап, и он встроился обратно в поток машин, когда загорелся зеленый свет. Я обернулась и вытянула шею, чтобы разглядеть гусей в темноте, и испытала облегчение, когда увидела покачивающуюся голову гусыни. Их семейство удалялось от дороги, и я надеялась, что они продолжат свой путь в сторону безопасного ночлега.
– Безумие какое-то, – сказал Джонатан. – Я и понятия не имел, что ты вот так выпрыгнешь из машины. Ты меня до смерти напугала.
– Ты видел эти машины? Некоторые из них, казалось, готовы были переехать несчастных птиц. Я не знаю, почему эти гуси так сбились с курса.
– Некоторым людям нужно расслабиться.
– Хочешь познакомиться с моей соседкой по комнате?
– Ты имеешь в виду сейчас?
– Да.
– Мне нужно идти на работу, а до того – заскочить домой, чтобы переодеться в сухое.
– О, совершенно верно. Я и забыла.
– Я про то, что могу выкроить несколько минут, если ты действительно хочешь, чтобы я с ней познакомился.
Джонатан припарковал свой пикап и последовал за мной вверх по лестнице в мою комнату. Джо и Дженис сидели на диване и смотрели телевизор.
– Это запах ладана, – пояснила я.
– Ладно, – сказал Джонатан.
Я довольно хорошо научилась считывать выражение лица Дженис, потому что изучала его с того самого дня, как познакомилась с ней. Сейчас она смотрела на нас с улыбкой «я в восторге».
– Анника! Кто это? – спросила она.
– Это Джонатан. Он подвез меня домой, там дождь идет.
– Привет, – сказал Джонатан.
– Это моя соседка по комнате Дженис и ее парень Джо. От него пахнет анашой, вот почему мы жжем благовония.
Джо буркнул что-то в ответ, но Дженис и Джонатан пожали друг другу руки.
– Приятно познакомиться, – сказала моя соседка.
– И мне тоже.
– Почему вы, ребята, насквозь мокрые?
– Пришлось помочь гусям. Возле студенческого союза гусыня с гусятами пытались перейти дорогу, а люди даже не останавливались!
– Значит, ты выскочила из машины, чтобы им помочь? – переспросила Дженис.
– Конечно. Никто больше не собирался им помогать. – Я повернулась к Джонатану. – О’кей. Теперь ты можешь идти.
Несколько мгновений никто ничего не говорил. Джонатан направился к двери, но прежде чем открыть ее, обернулся и сказал:
– Не забудь завтра захватить куртку. Обещают, что будет еще холоднее, чем сегодня.
– Не забуду.
Шанс, что я все же забуду куртку, был очень велик, ведь организованность была не самой сильной моей стороной. Вскоре после того, как Дженис взяла меня под свое крыло в те ужасные первые дни нашего первого курса, она попыталась помочь мне взять себя в руки и вскоре обнаружила, что я совершенно безнадежна. Моя половина комнаты в общежитии была очень похожа на мою спальню дома. Чистая одежда в одной куче, грязная в другой. Повсюду бумаги. Некоторые говорили, что это походило на хаос, но для меня это был организованный хаос, и Дженис научилась не нарушать его после того, как однажды пыталась помочь мне и сложила мою одежду, пока я была на занятиях. Я была так явно расстроена, что она больше не пыталась.
Я редко думала о том, сочетается ли моя одежда между собой, и забывала, что надо ухаживать за своей внешностью. Дженис смогла убедить меня, что согласованные цвета – это хорошо, и она мягко напоминала мне причесываться, когда я начинала походить на сумасшедшего ученого. Бывали времена, когда я забиралась под одеяло с фонариком и книгой, и тогда Дженис спрашивала, что случилось, расстроена я или подавлена. В конце концов мне удалось убедить ее, что иногда мне просто нужно побыть одной. Оставались вещи, которые сбивали меня с толку, в основном правильные ответы в тех или иных ситуациях в общении, и когда я стала чувствовать себя более комфортно в обществе Дженис, я сама начала спрашивать ее о них.
Жизнь с ней была похожа на ускоренный курс обучения «Как быть нормальной».
После ухода Джонатана я закрыла дверь и села на диван рядом с Дженис.
– Что думаешь?
– Ну для начала он очень вежливый.
– Он сущий ботаник, – сказал Джо.
– Нет, это не так, – возразила я.
– Анника спрашивала не тебя, Джо.
– Держу пари, он просто любит играть в шахматы, – сказал Джо.
– Я люблю играть в шахматы.
Джо фыркнул и бросил на Дженис странный взгляд. Она выстрелила таким же в ответ. Это выражение лица добавилось к каталогу ее выражений недавно, но я знала, что оно означает «Заткнись сейчас же, Джо».
– Почему ты все еще встречаешься с ним? – спросила я Дженис.
Дженис шикнула на меня и потащила на кухню.
– Даже не знаю. Он очень,
– И такой тупой.
– Ну и что. Я же не собираюсь выходить за него замуж.
