Наконец это чувство прошло, и я вернулась в комнату, села на койку и опустила голову между колен. Меня бросало то в жар, то в холод. Может, корабль качнуло? Трудно понять, когда кружится голова, а когда в борт бьют волны. Здесь, внизу, движения судна ощущались совсем по-другому – оно не поднималось и опускалось на волнах, а как будто медленно перекатывалось. Вместе с непрерывным гулом двигателя мерное покачивание оказывало странное, гипнотическое воздействие.
У кровати стоял поднос со сдобными булочками и миской мюсли. Вот на что я наткнулась, вскочив с койки. Я не чувствовала голода, но после тефтелей я больше ничего не ела. Если я предполагаю отсюда выбраться, нужно бороться, а для борьбы нужны силы.
Чего мне на самом деле хотелось, так это не есть, а принять свои лекарства. Я физически ощущала их нехватку, как и в прошлый раз, когда пыталась с них слезть. Тогда я уверяла себя, что без таблеток лучше, но теперь я знаю, что это не так. Будет только хуже.
«Если доживешь», – пробормотал противный внутренний голосок.
Мюсли застряли в горле, я никак не могла их проглотить.
Скорее бы вернулась девушка из той каюты. Перед глазами возникла яркая, поражающая своей жестокостью картина: я хватаю ее за волосы, как она схватила меня, и бью головой об острый угол металлической койки, а потом смотрю, как течет кровь, резкий запах которой распространяется по тесной душной каморке. Я вспомнила пятно крови на стекле террасы. Как бы мне хотелось, чтобы это была ее кровь.
Превозмогая боль, я проглотила недожеванные мюсли. Взяла еще ложку и трясущейся рукой поднесла ко рту. «Как же я тебя ненавижу. Надеюсь, ты на самом деле утонешь». Давясь мюсли, я снова и снова глотала их, пока тарелка наполовину не опустела.
Не знаю, как я это сделаю, но надо попробовать.
Я подняла с пола тонкий пластмассовый поднос и ударила им о металлический край койки. Он отскочил, и я едва успела увернуться. Вдруг вспомнилось, как грабитель хлопнул дверью и рассек мне щеку; пришлось на мгновение закрыть глаза и ухватиться за кровать.
Пробовать снова я не стала. Вместо этого я поднесла поднос к краю койки, а в другой его конец уперлась коленом и стала давить. Он не поддавался, и я надавила еще сильнее. С треском, подобным выстрелу, поднос разломился пополам, и я чуть не упала. Зато цель была достигнута – в моем распоряжении два обломка пластмассы с пугающе зазубренными краями.
Я подняла оба куска и стала примеряться, как удобнее держать их в руке. Сжав тот, что на вид был более грозным, я присела у стены рядом с дверью.
И стала ждать.
Казалось, я ждала несколько часов. Пару раз закрывались глаза, а изнурительная волна адреналина и страха заставляла тело отключиться, но я не давала себе уснуть.
Я стала считать – не спасаясь от паники, а просто чтобы не заснуть.
И тогда услышала шум в коридоре. Хлопнула дверь.
Я задержала дыхание.
Они приближались.
Пульс ускорился. В животе все сжалось.
Ключ повернулся в замке…
Дверь осторожно приоткрылась, и я выпрыгнула.
Она с силой ударила дверью по моему предплечью. Я закричала от боли и все-таки почти просунулась в коридор, размахивая зазубренным краем подноса, однако вместо того, чтобы отскочить назад, как я думала, девушка ворвалась в каюту и отбросила меня к пластиковой стене. Поднос больно вонзился мне в руку, потекла кровь. Я на мгновенье растерялась, а она подскочила к двери, заперла ее и встала спиной к ней, зажав ключ в кулаке.
– Выпусти меня! – Мои слова прозвучали как животный рык – в них не было ничего человеческого.
Девушка стояла спиной к двери, на лице у нее была моя кровь, но по глазам я видела, что она, хоть и напугана, все-таки полна энергии. Она знала, что перевес на ее стороне.
– Я убью тебя, – сказала я со всей серьезностью и подняла окровавленный кусок подноса. – Перережу тебе горло.
– Не получится. – Как и тогда, я услышала в ее голосе пренебрежительную насмешку. – Только посмотри на себя, ты едва на ногах стоишь.
– Зачем? – спросила я, едва не хныкая, будто маленький ребенок. – Зачем вы это делаете?
– Ты нас вынудила, – вдруг яростно прошипела она. – Все копалась и копалась, сколько я тебя ни предупреждала. Если бы ты помалкивала о том, что видела в той гребаной каюте…
– И что же я видела?
Девушка не ответила на вопрос.
– Боже, неужели ты думаешь, что я такая тупая? Ты что, так сильно хочешь сдохнуть?
Я покачала головой.
– Хорошо. Тогда чего ты хочешь?
– Выбраться отсюда, – ответила я и вдруг осела на койку, боясь, что ноги меня больше не удержат.
– Он не даст тебя выпустить.
