— В целом, Кармел выяснила, как осадить меня, — он пожимает плечами. — В отличие от тебя. Ну, и что с того?
— Не знаю, — вздыхаю. — Потому что когда я пытаюсь понять, появляется много дерьма, о котором я не вспоминал раньше.
— А поконкретней?
Он знает, что я, на самом деле, не желаю об этом говорить. И почти ощущаю вопрос прямо в своей голове.
— Можешь ли ты угадать то, какая хрень, разъедающая мозг, иногда посещает меня?
— Только если ты желаешь, чтобы я остановил кровотечение из носа, — ухмыляется тот. — Или просто… поговорить.
Звучит так, будто это самая обычная вещь в мире. Готовые сорваться с губ слова застревают в горле, и, если я открою рот, то больше не смогу остановиться.
— Отлично. Давай возьмем, к примеру, Чародея. Если я не ошибаюсь, то он находится тоже там. Всем нам прекрасно известно, как в прошлый раз он надрал мне задницу. Теперь дошел черед и до нее. Во-вторых, в какое макиавеллиевское[50] дерьмо я собираюсь вляпаться с Орденом? Джестин упомянула что-то о цене, и я не сомневаюсь, что без этого наш план не продвинется дальше. А тут еще, откуда ни возьмись, появляется тест, с которым нам придется столкнуться.
— У нас нет выбора, — заявляет Томас. — Часики-то тикают. Осторожность становится теперь роскошью.
Я фыркаю. Если для меня осторожность стала роскошью, тогда все в порядке. Я знаю, чем готов поплатиться. В моем плане нет места Томасу с Кармел, но, к сожалению, рано или поздно им не избежать участия.
— Послушай, — прерывает мои мысли Томас, — ситуация еще неясна. Возможно, даже покрыта мраком, если желаешь в полной мере ощутить вкус драматичности.
Он улыбается.
— Но не вини себя за то, что так отчаянно желаешь снова увидеться с ней. Да и я бы не отказался от этого.
В его глазах нет сомнений. Он абсолютно уверен, что план пройдет на ура, и все сложится как нельзя лучше. Для него это все равно, что забыть, скольких людей я порешил прошлой осенью.
Мы пересели в г. Глазго и теперь, наконец, достигли растянувшейся синевы озера Лох-Этив, в котором с мрачным спокойствием отражалось небо. Когда мы паромом добрались до северной части берега, я никак не мог избавиться от чувства, что подо мною разверзлась бездна и что отражение небесной синевы скрадывает почти целый мир мрака, пещер и недоступное под водой нашему глазу. Я обрадовался, когда ощутил под ногами твердую почву. Куда не кинь взглядом, повсюду виден мох, а влага, скапливающаяся в воздухе, отлично очищает легкие. Но, даже находясь в таком состоянии, я все еще продолжаю ощущать спиной спокойное и в то же время зловещее озеро, широко разинувшееся пасть, словно ловушка. Мне больше нравится бушующее с пенящимися волнами Верхнее озеро[51]. Ему не под силу утаить какое бы то ни было насилие.
Джестин достала телефон. Она периодически проверяла, не прислал ли Гидеон сообщение, но на самом деле не рассчитывала на него.
— На севере Англии мобильный сервис оставляет желать лучшего, — проговаривает она.
Затем закрывает телефон, откидывает назад голову и смотрит по сторонам, потягиваясь от не слишком долгого, несколькочасового сна, пока ехала в поезде. Сейчас же ее волосы свободно струятся по плечам. Одевшись удобно в легкую одежду и кроссовки и вооружившись рюкзаками, теперь мы выглядели как туристы, собирающиеся излазить страну вдоль и поперек, что считалось довольно распространенным явлением. Единственное, чем мы отличались от туристов, было ущемленное нервное выражение, блуждающее на наших лицах, а еще очень сильная а-ля «незнакомец в чужой стране» атмосфера, способствующая этому. Я привык очень быстро осваиваться на новых местах. Бог свидетель, сколько раз мне пришлось исколесить мир. Возможно, решив, наконец, осесть в Тандер-Бей, я стал чуточку мягче. Знаю, что нехорошо во всем полагаться на Джестин, но другого выбора пока нет. По крайней мере, она достойно пытается запудрить мозги Томасу и Кармел, рассказывая в ярких красках, что нас ждет впереди. Она упоминает о древних героях и верных охотничьих собаках, а также о чуваке из фильма «Храброе сердце», где он проводил свои встречи. Когда она тащит нас в паб, чтобы подкрепиться картошкой фри и гамбургерами, меня осеняет, что она помогает отвлечься мыслями и мне тоже.
— Я рада, что вы между собой все прояснили, — сообщает Джестин, глядя через стол на Томаса и Кармел. — Вы очень милая пара.
Кармел улыбается и поправляет волосы, стягивая их в конский хвост.
— Нет, — отвечает она, слегка толкая Томаса плечом, — он слишком хорошенький для меня.
Томас улыбается, хватает ее за руку и целует. Так как они только что вернулись вместе, я хочу вытащить КПК и заняться им.
Джестин усмехается и делает глубокий вдох.
— Почему бы нам не остаться на ночь здесь, а уже утром выехать? Наверху сдаются номера, к тому же завтра нас ожидает долгое путешествие, — она поднимает брови на Кармел и Томаса. — Как вы хотите распорядиться комнатами? Одну снять для вас, а вторую — для нас? Либо же одну для мальчишек, а вторую для девушек?
— Одну для мальчишек, — быстро отвечаю я.
