Я не виню его за грубость. Но подобные типы, напрашивающиеся в старые друзья без всяких на то оснований, всегда пробуждают во мне зверя. Я быстро ушел, решив, что мы оба получили сполна.
В ожидании, пока кто-то ответит на мой звонок в дверь, я раздумывал о том, что этой Фрик на роду написано быть компаньонкой, точно так же, как Дженкинсу – дворецким. Она окажется подслеповатой особой среднего возрастав традиционным «кукишем» на голове, плоской грудью и привычкой шмыгать носом. Нереализованные запасы любви такие девы расходуют, как правило, на кошек.
Я настолько погрузился в свои размышления, что только чей-то нетерпеливый голос вывел меня из них.
– Судя по вашему виду, – холодно произнес голос, вы только что где-то потеряли свой разум. Могу вас заверить, что не здесь.
– Я его не терял, поскольку никогда им не обладал, – сказал я, подняв глаза, и действительно чуть не лишился здравого смысла. – Мисс Фрик? – промямлил я.
– А вы ожидали увидеть Элизабет Тейлор? – поинтересовалась она.
Мисс Фрик, очевидно, минуло лет двадцать с небольшим, и обвинять ее в плоскогрудии было бы по меньшей мере глупо. Передо мной стояла блондинка языческого вида с необычайно чувственной верхней губой, впрочем, нижняя едва ли уступала в этом отношении.
Одежду мисс Фрик составляли белая с синими полосками футболка и короткая белая юбка – дюймов на восемь выше колен. Идеальный туалет для спортсменки или туристки, но отнюдь не для компаньонки.
– Я ожидал увидеть некую близорукую мышку средних лет, – объяснил я ей, – и, обнаружив прямой контраст, лишился дара речи. Я – Рик Холман. Лишившийся дара речи Рик Холман.
– Кэти Фрик. Мисс Бэрроуз предупредила меня о вашем визите, – произнесла она без всякого энтузиазма. – Полагаю, вам лучше войти.
Она резко повернулась. Белая юбчонка, вообразив, что с ней играют, в восторге обвилась вокруг крутых бедер. Я же, скромно потупив глаза, вошел в квартиру.
Гостиная ничем не отличалась от других подобных "помещений в меблированных квартирах: вроде бы все предусмотрено для вашего комфорта, а чувствуете вы себя неуютно.
Мисс Фрик опустилась на единственное кресло, а мне пришлось устроиться на краешке кушетки, которая наверняка могла бы рассказать более печальную историю, чем Достоевский, если бы имела такую возможность.
– Мне нечего сообщить вам о Монике, кроме того, что я уже рассказала мисс Бэрроуз, – для начала произнесла блондинка.
– Боюсь, что вы напрасно тратите время, мистер Холман.
– Я знал, что в этом году юбки стали носить короче. Я с восхищением бросил взгляд на ее ножки. – Но сейчас я впервые любуюсь модой тысяча девятьсот семьдесят пятого года, и мне хотелось бы выразить вам свое искреннее одобрение.
– Очень смешно, – раздраженно промолвила девушка. – Если у вас в запасе имеется еще с десяток подобных шуточек, почему бы вам не сохранить их для кого-то с детским чувством юмора, кому они пришлись бы по вкусу.
– Разумеется, это пустой разговор, – согласился я. Но, если по-честному, какой мужчина может думать о чем-то другом при виде таких потрясающих ножек, как у вас?
Она даже не потрудилась одернуть юбку, только неторопливо скрестила ноги по-другому и зевнула. Мои ухаживания, несомненно, были отвергнуты.
– Если вы хотите что-то спросить в связи с Моникой, мистер Холман…
– Она исчезла, оставив записку, что никогда не вернется, верно?
– Совершенно верно.
– Она не казалась вам расстроенной или обеспокоенной чем-то?
– Только не она!
– твердо заявила мисс Фрик. Моника в самом деле была Девушкой из космоса. Ее ничто не трогало и ничто не интересовало.
– Включая Билла Дарена?
Лицо у мисс Фрик застыло.
– Откуда у вас такие мысли? Кто вам сказал?
– Не Анджела Бэрроуз. Но информация точная?
– Он появлялся несколько раз, – подтвердила она. У них было несколько свиданий. Я посчитала это не моим делом: он же был директором и собирался работать с ней над новым большим фильмом.
– Ясно! – кивнул я в знак согласия. – Она ходила на эти свидания вместе с вами?
– Вы шутите? – фыркнула она насмешливо. – Мне вменялось в обязанности следить лишь за тем, чтобы у нее не было настоящих неприятностей, а вовсе не держать ее за руку двадцать четыре часа в сутки.
– Вы полагаете, что в настоящее время она с Дареном?
– Возможно. – Пожав плечами, она добавила:
– В точности не знаю.
– Вы здорово мне помогли!
– Я предупредила вас с самого начала, – равнодушно сказала моя собеседница.
– Догадываюсь, что это ваши ножки убедили меня в том, что вы лжете… Не возражаете, если я тут осмотрюсь?
– На здоровье! В комнату Моники первая дверь налево.
Она опять зевнула, с вызывающей медлительностью заново перебросила ногу на ногу, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
