Наконец эллинг заперт. Мы спустились на воду в морской шлюпке, таща с собой на веревке одноместную лодку. Я села ближе к носовой части, а Джек устроился передо мной, Люси лежала возле его ног. Все это походило на дурной сон. Мне, разумеется, пришла в голову идея, что надо избавиться от тела Люси, но это еще не значило, что мне этого действительно хотелось. Мне вообще не хотелось, чтобы она умерла. У меня возникло странное ощущение, будто душа моя отделилась от тела и смотрит сверху на всех нас. На меня, Джека и Люси. На лодку, которая тащилась за нами, подскакивая на волнах, точно белый гроб.
Мы с Джеком хранили молчание. У меня в голове крутилось множество мыслей, но я не смогла бы ясно выразить их. Я думала о «нас», о том, какой будет наша с Джеком жизнь после сегодняшней ночи. О том, как мы могли бы вернуть то, с чего начали. Я понимала, что лишь разозлила бы Джека, попытавшись высказать эти мысли сейчас, поэтому приходилось держать их при себе до лучших времен. У меня возникло ужасное ощущение, что он вообще больше не захочет меня видеть. Наши отношения начались как раз ночью на реке. И сейчас мы опять на реке, на ночной реке. Но в прошлом остались и наш тихий смех, и запретные поцелуи. Я не могла позволить, чтобы это прекрасное прошлое исчезло навсегда. Не могла.
Река была спокойна, и я быстро согрелась от усиленной гребли. Не знаю, долго ли мы плыли, но когда я повернула голову, то неожиданно обнаружила, что мы подошли к устью, темный простор гавани тянулся вдаль к более темному горизонту.
– Мы на месте, – сказала я.
Через несколько минут мы подошли к береговым скалам сразу за набережной Мадфорд.
– Я не могу сделать этого, Мия, – всхлипнул он, – пожалуйста. Не заставляй меня делать это. Еще не поздно позвонить в полицию и объяснить им, что произошел несчастный случай. Может, все закончится нормально, если мы просто расскажем им, как все произошло на самом деле. Ведь… то, что ты предлагаешь… бросить ее в воду… по-моему, ужасно неправильно. – Он обернулся и бросил на меня умоляющий взгляд.
– Мы не станем звонить в полицию, – как можно увереннее произнесла я.
Надо проявить решимость. Убедить его в том, что мы приняли самое лучшее решение.
– Все это останется между нами. Мы не будем никого больше привлекать.
– А как быть с родителями Люси? С нашими друзьями? Что мы скажем им?
– Мы ничего не сможем сказать. Она пропала. Это будет просто ужасный несчастный случай. И это сущая правда.
– Так ли, Мия? – Он прищурил глаза. Правда ли это? Неужели она совершенно случайно упала и ударилась головой? Мне лично это кажется чертовски маловероятным.
– На что ты намекаешь, Джек? – Я пристально глянула на него. – Похоже, ты в чем-то обвиняешь меня…
Лицо Люси вдруг промелькнуло перед моим мысленным взором, его потрясенное выражение, когда я набросилась на нее. Но я выкинула из головы ненужное воспоминание. Я же не пыталась убить ее. Мне лишь хотелось… не знаю, чего мне хотелось… просто стереть с ее лица ту самодовольную усмешку.
– Для меня это такое же потрясение, как и для тебя, – продолжила я, – на редкость нелепая смерть… жуть какая-то.
Он отвернулся, опустил голову. Наша лодка покачивалась на волнах, концы весел упирались в изрезанные черные скалы, удерживая их на безопасном расстоянии.
– Если мы оставим ее здесь, – добавила я, – то все подумают, что ее лодка перевернулась, а сама она ударилась о скалы, и ее унесло течением. Я отвяжу нашу маленькую лодку, а ты пока поддерживай равновесие.
Дрожащими от волнения пальцами я принялась развязывать узел. С трудом справившись с этой задачей, я протащила лодку вдоль борта нашей шлюпки.
– Джек, тебе придется поднять ее над водой. Я не смогу сделать этого со своего конца.
– Я не хочу делать этого. Так нельзя.
– Она же любила ходить на веслах, правильно? – спросила я.
– Да.
– Поэтому в реке ей понравилось бы. Ведь… люди рассеивают пепел в любимых местах покойных.
– Черт побери, при чем тут пепел, – скрипнув зубами, процедил он, – я же не ребенок, Мия. Ты не сможешь утешить меня такими глупостями. Мы вынуждены избавляться от тела моей жены ночью, тайно сбросив ее в реку. Это не может ей «понравиться».
– Извини. Я просто пыталась…
– Не надо. Лучше просто заткнись, черт побери, и позволь мне сделать это, когда я сам наберусь решимости.
Я вздохнула. Он испуган, устал и расстроен. Надо дать ему время успокоиться. Я слышала, как он что-то бормочет, но не смогла разобрать ни слова. Он разговаривал со своей умершей женой. До меня доносились лишь отдельные слова вроде «прости» и «я люблю тебя» и всякие прочие выражения нежности, которые я предпочла бы не слышать. Наконец он поднял ее тело и опустил его на воду, за бортом, отчего лодка опасно накренилась. Чтобы восстановить равновесие, я резко переместилась к другому борту.
